Слудинатайс отвечает четко, без запинки. Ни один мускул на лице не дрогнул. Пастор доволен. С высоко поднятой головой Слудинатайс возвращается на место.
— Девочек, сейчас девочек! — шелестит по классу.
Пастор не спешит. Снова говорит с учителем. Потом слышится его удовлетворенное «А-а!».
— Анна Авот!
Аннеле вскакивает. Она растеряна, не знает, что делать. Но ободренная взглядом учителя, подходит к кафедре.
— Ну, мое дитя, учитель рассказал о тебе. Так ответь мне…
Пастор спрашивает Аннеле, гоняет вдоль и поперек.
— Хорошо, дитя мое! — произносит пастор.
И его большая холодная рука касается головы Аннеле.
— Чья ты дочь? Авота? Ведь нет? Лаукмалиса? Знаю, знаю твоего отца. Почтенный человек.
— Мой отец умер.
— Как? — пастор не может вспомнить. Аннеле вынуждена рассказать, кто был ее отец. Наконец пастор припоминает. — Ах да, Кришьянис! Тот, что батрачил! — тянет протяжно.
И Аннеле кажется, что рука пастора сразу стала холодной, а голос слащавым. Дочка Кришьяниса. Того, что батрачил.
«Он бы хотел, чтоб я была дочкой Авота или Лаукмалиса, дочка Кришьяниса не должна так хорошо учиться», — только и подумала она.
— Можешь идти, — произнес учитель, и за ее спиной раздался как будто оправдывающийся его голос: «Очень одаренные дети».
«Дети своего отца», — с упрямой гордостью подумала Аннеле. Этот же учитель готовил и брата к городской школе.
Двух старых коров и нескольких овец продали в Добеле. Две телки остались на обзаведение Кристу, который поселится в Юрьев день в Новом доме. Как-нибудь рассчитается. Остальную живность, которой и осталось-то не очень много, мать заберет с собой в Авоты, где дядя Ансис выделил ей маленькую клетушку в новой просторной избе. Мать знатная пряха, да и по дому ловко управляется, как-нибудь перебьется.
А что будет с Аннеле? Поживет с матерью, пока Лизиня не напишет. А там видно будет. Придется ехать в Елгаву, сестрино ремесло перенимать. Ничего другого не остается.
Так говорила мать с Аннеле, и вместе пересчитали они деньги, полученные от продажи скотины.
Большая часть предназначалась за братово ученье и жилье. «Последняя капля отцовского пота. Больше и взять негде, и продать нечего, — промолвила мать. — Да и за твое ученье платить надо, и так сколько оттягивали».
У Аннеле словно камень с души свалился. Как ждала она этих слов! Наконец-то она сможет заплатить. Не придется больше вздрагивать от случайно брошенного на нее взгляда учителя и думать: а вдруг сейчас он скажет: «Авот, ты не исполнила свой долг!»
— Как следует заплатим учителю! Как следует!
Определенной платы за школу учитель не назначал. Когда отец привез Аннеле в первый раз в школу, сказал просто, чтобы платили, исходя из достатка. И так и сяк раскладывает мать серебряные монеты: сколько останется, если дать столько, и сколько, если столько.
Но сколько ни положит в кучку для учителя, Аннеле все приговаривает:
— Еще, еще моему учителю!
Но как бы ни хотелось, не отдавать же все.
Аннеле не знала еще, что человек, который собирается отдавать долг, может идти с высоко поднятой головой. Она счастлива, но и взбудоражена. С деньгами она имеет дело впервые. Как же лучше всего сделать?
Три рубля судорожно зажаты в кулаке. Горячие, слипшиеся.
— Ну, Авот, что хорошего скажешь?
Она не может преодолеть смущение. Как же так — сразу про деньги?
— У тебя что-нибудь на сердце?
Слипшиеся три монеты гулко стукаются об стол.
— Мать просила привет передать и сказать, чтоб господин учитель не сердился, что больше нет и что так долго пришлось ждать.
Это она добавляет от себя. Придумала по дороге — деньги в добрые слова облечь надо. Но это не совсем то, что хотела сказать, и она краснеет от своей неловкости.
Учитель сидит все так же спокойно, руки лежат на столе, не делает ни малейшей попытки взять деньги.
— За что это ты мне принесла?
— За ваши труды, господин учитель.
— За какие ж труды? Мне радостно было тебя учить. За это денег не полагается. Возьми назад.
— Господин учитель!
— Возьми! Самой пригодятся! Я же знаю, твоей матери сейчас каждая копейка дорога.
— Господин учитель!
Аннеле стоит, сцепив руки. В глазах щиплет. Вот какой он человек!
Стоит, не знает, что предпринять.
Учитель берет деньги, раскрывает ее кулачок, вкладывает еще теплые монеты, сжимает кулачок и подталкивает девочку к двери.