— Это вы?
— Я самый.
— И ваш сад действительно стоит моего? — повторил Тромп с заметным недоверием.
— Да, — сказал лорд Драммонд. — Я отдаю должное вашей коллекции: она превосходит все, что я успел повидать с тех пор, как оставил Лондон, и не уступает моей. Но и моя вашей не уступит. Они равны.
— А-а! — ликуя, закричал Тромп. — Так вы сейчас увидите то, что нарушит это равновесие! Пойдемте вон туда.
И он потянул лорда Драммонда за стену, казалось замыкающую сад, на самом же деле скрывающую за собой оранжерею, ничуть не меньшую по размерам.
— Вот они, мои настоящие цветы, — сказал он, — все прочее не в счет. Сад лишь прихожая оранжереи, и цветы, что там растут, не более чем служанки. А здесь перед вами дамы. Если у вас есть глаза, откройте их.
Лорд Драммонд едва успел бросить беглый взгляд на оранжерею — и тотчас был ослеплен.
На этот раз все тщеславие Тромпа было оправдано: перед англичанином предстало подлинное собрание чудес, музей, где сошлись удачнейшие творения, созданные объединенными усилиями природы и искусства.
Лорд Драммонд застыл в неподвижности, будто, увидев перед собой столько волшебных красот, он заколебался, куда идти, на что смотреть.
Но вдруг взор его упал на тюльпан, в котором черный цвет сочетался с голубым и красным.
Он побледнел и бросился к нему.
— А, так вот вы что предпочитаете, — Тромп издал смешок, выражающий торжество и превосходство. — Примите мои поздравления: вы тотчас распознали самый красивый. Вижу, вы и впрямь знаток, и потому почти не жалею, что привел вас сюда. Вначале я не имел намерения показывать вам оранжерею: хватило бы и сада. Но вы меня задели, и я не хотел, чтобы мои цветы потерпели унижение. Ну что? Скажете, у вас и такой есть?
— Нет, — придушенным голосом прохрипел лорд Драммонд.
— Ни у вас, ни у кого другого, — заключил Тромп. — Он уникален. Ах, теперь вы видите: это моя любимая султанша. Что из того, если у меня одежда продрана на локтях? Все равно я не отдал бы его и за десять тысяч франков.
— А за двадцать? — с мольбой во взгляде спросил лорд Драммонд, бледный как мел.
— Ни за двадцать, ни за сколько бы то ни было тысяч. Мужчина, любя женщину, не торгует ею и не делит ее ни с кем. Я хочу быть единственным владельцем моего цветка. А на другие тюльпаны, вы что же, и смотреть не желаете?
— Я их уже видел, — сказал лорд Драммонд. — Мне на весь день хватит этого одного. Еще один, последний взгляд, и я вас покину.
Он бросил на черно-красно-голубой цветок взгляд, полный любви и безутешной грусти и, ни слова не говоря, зашагал по саду в сторону дома.
Тромп отворил перед ним обе двери.
На пороге последней лорд Драммонд обернулся.
— Благодарю вас, сударь, — произнес он. — И до свидания.
— Не до свидания, — поправил Тромп, — а прощайте. Через час вы уезжаете из Харлема.
Лорд Драммонд не ответил.
Он вернулся в гостиницу в сопровождении слуги, не произнеся ни слова.
— В котором часу милорду угодно, чтобы подали лошадей? — спросил слуга, когда лорд Драммонд поднялся к себе в комнату.
— Я сегодня не поеду, — отвечал лорд Драммонд.
Час спустя лорд Драммонд позвонил и потребовал к себе слугу, водившего его смотреть тюльпаны.
— Ступайте к вашему родственнику, — сказал он. — Если сумеете уговорить его уступить мне одну луковицу того тюльпана за тридцать тысяч франков, получите от меня пять тысяч.
— Бегу! — завопил слуга, теряя голову.
И он скатился вниз по лестнице.
Лорд Драммонд ждал его возвращения с тревогой студента младшего курса, ожидающего ответа от первой женщины, которой он осмелился написать.
Прошло целое столетие, за время которого часовая стрелка проползла всего час с четвертью, прежде чем слуга появился на пороге.
Он был понур и мрачен.
— Ну, что? — спросил лорд Драммонд.
— Он отказался, — уныло отвечал слуга.
— Вы плохо взялись за дело, — раздраженно упрекнул его лорд Драммонд. — Немыслимо, чтобы человек, который так беден, отверг подобную сумму.
— За дело я взялся, как всякий, кому бы пообещали пять тысяч, — возразил слуга. — Уж поверьте: коли у меня не вышло, значит, ничего сделать нельзя.
— Ступайте назад, — сказал англичанин. — Сорок тысяч ему, десять вам.
Как ни огромна была названная цифра, слуга отправился в путь далеко не так радостно, как в первый раз.
По той решимости, с которой его родственник отверг первое предложение, он понял, что Тромп не согласится ни за какие деньги.
Тем не менее попытку он сделал. Но вернулся, опять ничего не добившись.