Только по ним я скучала в этом месте.
Или нет?
Я выхожу из машины на дрожащих ногах. Лэндон не торопится выбираться из своего дурацкого McLaren, его поведение в лучшем случае отстраненное.
Я смотрю ему в лицо и дико жестикулирую:
— Какого черта ты вытворял?
— Возвращал тебя туда, где тебе место, — он медленно и неторопливо снимает маску с шеи и проводит пальцами по золотом узорам. — Мы бы не дошли до этой стадии, если бы ты не играла в бессмысленную игру в кошки-мышки.
Я изо всех сил толкаю его в грудь.
— Мой выбор — приходить сюда или нет — мой, а не твой или чей-либо еще.
Сильные пальцы обхватывают мой локоть, и он тянет меня так, что я прижимаюсь к его точеным грудным мышцам.
— Твой выбор закончился в тот момент, когда ты вошла в мою жизнь. Твои мысли, твой характер и сама суть твоего существования теперь принадлежат мне.
Я яростно качаю головой.
— Отрицание правды не делает ее менее действительной. Я советую тебе привыкнуть к моей роли в твоей жизни, потому что она не исчезнет в ближайшее время.
Я бью его кулаком в грудь. Из глубины его души вырывается грохот, и он зажимает мою руку, а затем разжимает ее так, что кулак оказывается расплющенным о его грудную мышцу.
— Не надо. Твоя восхитительная борьба заводит меня, а это не самая мудрая идея, когда меня и так распирает от нереализованной энергии, — он отпускает меня и отступает. — А теперь делай, как ты обещала. Беги.
— Иди и поухаживай за одной из других своих подружек, — показываю я с большей энергией, чем нужно. — Я слишком особенная, чтобы быть второстепенным персонажем.
Ну вот, я это сказала.
Наконец-то. Слова, о которых я думала несколько дней, вырвались наружу. Я почувствовала боль, когда подслушала его разговор с этой Нилой. А потом ярость и боль, когда увидела его на грани поцелуя с Сесили.
Меня даже не должно было быть там, но один из людей Джереми позвонил и сказал ему, что Лэндон с Сесили. У Джереми было такое ужасное выражение лица, когда он уходил. Мой гнев, должно быть, совпал с его, когда я запрыгнула в машину и последовала за ним.
Меня охватывает необъяснимое желание. Порыв, от которого невозможно избавиться или проигнорировать.
И он известен под именем Лэндон гребаный Кинг.
Неважно, что я избегала его. Каждую секунду я думала о нем, о его сообщениях и о его чертовом присутствии.
Вот каково это — быть зависимым, не так ли?
Но как бы меня ни привлекал этот скользкий ублюдок, я бы скорее отрезала себе ноги, чем позволила ему переступить через меня.
— Второстепенным персонажем? — он приближается ко мне, его глаза темнеют до цвета воронов и излучают ту же зловещую энергию.
Он останавливается передо мной и приподнимает мой подбородок согнутым указательным пальцем.
— Я могу переспать с кем угодно на этой планете. У меня есть целый репертуар женщин, умоляющих отсосать у меня, стоит мне только посмотреть в их сторону. Но я даже не признаю их существования. Эти губы — единственные губы, которые я хочу видеть вокруг своего члена. Это лицо — единственное лицо, которое я хочу пометить своей спермой. Думаешь, я стал бы прилагать столько усилий к такой сложной особе, как ты, если бы ты была лишь второстепенным персонажем?
— Ты не будешь трогать никого, кроме меня, — не вопрос, а требование.
И все же он отвечает:
— Не буду.
Просто. Без каких-либо его приводящих в бешенство условий, пари или ультиматумов.
— Ты тоже не тронешь никого, кроме меня, или у нас возникнут очень серьезные и очень кровавые проблемы.
— Перестань быть таким психопатом.
— Перестань быть такой милой.
Мой рот приоткрывается, и кожа, к которой он прикасается, покрывается тысячей мурашек. Я впиваюсь зубами в нижнюю губу в безнадежной попытке контролировать свою реакцию.
Его странного согласия с ситуацией достаточно, чтобы смыть сомнения, в которых я тонула последние несколько дней.
Его достаточно, чтобы наполнить мои мышцы чужеродной потребностью. Потребностью настолько вдохновляющей, что она гудит под кожей.
Лэндон наклоняется вперед и мрачно шепчет мне на ухо:
— Беги, маленькая муза, и беги так быстро, как только сможешь. Сегодня вечером я выебу все остальные члены из твоей памяти.
Ему не нужно повторять дважды.
Как только он отпускает меня, я быстро вбегаю в дом. Несмотря на тусклое освещение, несколько желтых лампочек отбрасывают тени на потертый диван, стулья и незаконченную шахматную партию, в которую мы играли, когда я была здесь в последний раз.