Поэтому я отправила ему сообщение длиной в статью с несколькими меткими словами, на что Лэн рассмеялся, покачал головой и что-то шепнул Брэну, прежде чем удрать и начать делать гадости другим людям. Я подумала, не сказал ли Лэн ему что-то, но, опять же, Брэн и до этого случая вел себя отстраненно. И это заставляло меня чувствовать себя странно.
Николай прав. Брэндон — мой первый друг за пределами семьи.
Джереми — лучший друг Николая, а не мой. Его младшая сестра Анника раньше дружила с Майей, а не со мной, то есть до тех пор, пока они не разлюбили друг друга.
Со мной не только слишком сложно поладить, но я еще и взяла за правило никогда никого не подпускать близко. После того, как этот монстр украл мой голос, у меня возникли серьезные проблемы с доверием. И все же Брэн приложил усилия и заставил меня почувствовать себя драгоценной. До недавнего времени, конечно.
В конце концов, возможно, я не могу иметь их обоих.
Либо хороший близнец, либо плохой.
— Чем больше ты его защищаешь, тем выше он поднимается в моем списке расстрела, — резкий тон Николая вызывает у меня прилив паники. — Я сам об этом позабочусь.
Я хватаю его за руку и качаю головой.
Брэн настолько сильно отличается от Лэна, что, если бы они не выглядели одинаково, никто бы не поверил, что они близнецы, не говоря уже о братьях.
Я никогда не прощу себя, если поставлю его на беспощадный радар Николая только потому, что я достаточно эгоистична, чтобы хотеть друга.
— Слушай, — показываю я. — Я достаточно взрослая, чтобы выбирать, с кем проводить время, а с кем нет. Я ценю твою защиту и обожаю тебя сильнее, чем ты сможешь себе представить, но ты не можешь диктовать мне, с кем общаться. Брэн ничего не сделал ни тебе, ни кому-либо из Язычников. Так что эта враждебность неуместна, и я не позволю тебе причинить вред невиновному человеку только из-за его фамилии.
Глаза Николая сужаются в угрожающие щелки, но вскоре его лицо возвращается к своему обычному сварливому выражению, когда он хватает меня за плечи.
— Мне не нравится скрытность в том, чем ты занимаешься в последнее время.
— Все в порядке, — я глажу его по руке, как делала мама, когда он слишком сильно погружался в свои мысли. — Поверь мне.
Он снова щурит глаза. К счастью, я мельком увидела Майю, которая, должно быть, до смерти наскучила Киллу, учитывая его почти убийственное выражение лица.
Я машу им рукой.
Как только они оказываются в пределах досягаемости, я прыгаю на спину Киллиана и зажимаю ему голову в не слишком дружелюбном приветствии.
Он отталкивает меня локтем, а когда я снова оказываюсь на земле, ерошит мне волосы. Не хочу хвастаться, но я, наверное, его любимая Соколова, может быть, даже больше, чем Нико.
— Мы разговаривали, Мия, — Майя смотрит на меня, стучит каблуком по полу и кладет руку на бедро. Она делала так с тех пор, как мы были маленькими, и это никогда не менялось.
— О незначительных модных темах, которые могут привести к чьему-то случайному самоубийству, — говорит Киллиан.
— Это грубо, — она смотрит на него.
— Что еще более грубо, так это то, что ты снисходительно относишься к этим поверхностным темам, из-за которых выглядишь легкомысленной.
— Эй, — показываю я ему.
Майю никогда особо не волновало мнение Киллиана (или кого-либо еще) о ней. Она дива и носит это как знак чести, показывая всем средний палец.
И все же ее лицо краснеет.
— Я не легкомысленная.
— Тогда развивай в себе больше интересов, которые не ограничиваются каким-то скучным показом на парижском подиуме, — он делает паузу. — Учитывая наше кровное родство, твое явное стремление быть стереотипной безмозглой блондинкой плохо отражается на моем идеальном имидже.
Все психи — высокомерные придурки, которые думают, что мир вращается вокруг их раздутого эго.
Однако я никогда не чувствовала обиды на Киллиана. Конечно, он никогда не причинял вреда мне или моим братьям и сестрам. Даже сейчас он не проявляет к Майе злобы. Он просто пытается спровоцировать ее.
— Старайся сильнее, Килл, — она перекидывает волосы. — Раньше твое высокомерие могло соперничать с моим, но сейчас я смотрю на тебя только через зеркало заднего вида. Это плохо отразится на моем имидже Богини.
— Прекрати пускать слюни. Твое дерьмо забрызгивает мои туфли за пятьдесят тысяч.
— Скорее, твое дерьмо загрязняет воздух вокруг моего платья из специального выпуска LV.
Я встаю между ними и смотрю на Нико, чтобы он помог прекратить словесную перепалку.