Киллиан встает рядом с Николаем и замахивается битой. Я не двигаюсь и не вздрагиваю, когда он останавливает ее в сантиметре от моего лица.
— Привет, Киллиан. Глин хотела, чтобы мы провели немного времени вместе. Может быть, нам стоит позвонить ей по FaceTime и показать эту прекрасную сцену? Или ты предпочтешь, чтобы она узнала об этом после того, как ты закончишь избивать меня ради спортивного интереса?
— У тебя не будет доказательств.
— Они и не нужны. Она поймет, что это ты, — я указываю на Джереми. — Ты тоже. Сес, возможно, и покончила со своей влюбленностью ко мне, но я все еще ее друг детства. Такая спокойная душа, как у нее, разлетится на куски, если она узнает, что ты тронул хоть один волосок на моей великолепной голове.
Джереми поднимает клюшку, но даже не замахивается ею в мою сторону.
Чертовы дураки. Вот что происходит, когда ты подчиняешься таким низменным чувствам, как любовь. Ты становишься слабым и в конце концов проигрываешь.
Я всегда, без исключения, буду властвовать над этими идиотами.
Николай хватает меня за воротник и бьет кулаком, отчего я отлетаю к машине.
— Зато я могу сломать тебе кости и съесть их на завтрак.
— Я пропустил сообщение о том, что ты собака?
— Ты думаешь, что я шучу? Я прикончу тебя.
— О? — я выпрямляюсь и демонстративно вытираю свежую кровь, запекшуюся на моей уже разбитой губе. — Ты уверен? Подумай о том, на кого ты пытаешься произвести впечатление и какую роль я играю в его жизни.
Так что нет, Николай не подойдет к моему брату ближе, чем на километр — по крайней мере, не с функционирующем членом — но не мешало бы заставить его поверить, что я допущу это по своим скрытым мотивам.
Его кулаки сжимаются, но он не двигается.
— Что ты делаешь? — Джереми спрашивает его. — Ты хотел этого, разве нет?
Рычание Николая наполняет воздух, и он пинает одну из машин. Громкая сигнализация заполняет тихую парковку, а он продолжает рычать, как загнанный в угол зверь.
Я похлопываю его по плечу и шепчу:
— Брэн хороший, а я нет. Имей это в виду, когда попытаешься сделать что-нибудь смешное.
— Пошел нахуй.
— К счастью, ты не в моем вкусе, — а вот твоя сестра — да.
Но я не говорю этого, пытаясь остаться вежливым и, главное, сохранить на сегодня свои яйца в целости и сохранности. К тому же я и так уже избит.
Я неторопливо сажусь в машину и с громкими оборотами двигателя уезжаю, наблюдая за тремя дураками в зеркало заднего вида.
Никогда не наступит тот день, когда я окажусь в одном ряду с ними. Даже если мне придется отрезать себе руку, чтобы предотвратить это.
Глава 23
Мия
— Что случилось? — показываю я, судорожно вглядываясь в окровавленное состояние Николая.
Он полуголый, его лицо представляет собой карту багровых синяков, разбитая губа и опухший глаз. Хуже всего то, что в его потемневших глазах застыл маниакальный, отрешенный взгляд.
— Обычный бой, — дипломатично отвечает Джереми, не пытаясь скрыть фальшивый тон.
Киллиан ведет Николая в гостиную и с нулевой мягкостью бросает его на один из диванов, затем идет к шкафу и достает аптечку.
— Больше похоже на то, что его избили ни за что, — мой кузен прижимает спиртовую марлю к залитому кровью носу Нико. — Я стал студентом-медиком не для того, чтобы исправлять ваши ошибки.
— Кто-нибудь скажет мне, что происходит? — я смотрю на них троих.
С тех пор как Майя и Гарет уснули, я вышагивала у входа в особняк и представляла себе всевозможные сценарии. Мне в голову не приходило, что все будет настолько плохо.
Представьте себе мою реакцию, когда они втроем вернулись после часа ночи. У Киллиана раздраженное выражение лица, а Николай, похоже, готов убить целую деревню.
Джереми — единственный, кто кажется достаточно спокойным, когда говорит:
— Он дрался с Лэндоном.
Мое сердце так сильно колотится, что мне приходится несколько раз сглотнуть, чтобы перевести дыхание.
— Кто кого пригласил? — показываю я.
— Лэндон, — говорит Джереми. — Он отправил нам четверым сообщения с приглашением посмотреть, как он выставляет Нико дураком.
Этот ублюдок.
Вот почему Килл и Нико ушли с ужина, не оглядываясь.
Как он посмел испортить мой семейный ужин? Да еще и избить моего брата?
Я встаю перед Николаем и заставляю его посмотреть на меня.