Еще хуже то, что он не понял намека и не оставил меня в покое. Конечно же, нет. Как и подобает Лэндону, он написал мне с другого номера в тот же день, когда я его заблокировала.
Что бы ни заставило тебя разозлиться, лучше разберись с этим как можно скорее. Не хочу забивать тебе голову, но на самом деле между нами ничего не кончено.
Я снова заблокировала его.
Затем я провела последние два дня, игнорируя свой телефон и притворяясь, что я в полной боевой готовности, в то время как на самом деле едва выживаю.
Потребовалось некоторое время, чтобы понять, что я настолько глубоко погрузилась в мир Лэндона, что мне нужна была дистанция, чтобы ясно видеть происходящее. Мои глаза были затянуты туманом похоти и хаотичных эмоций, и теперь у меня появился шанс увидеть мир без этого.
Мир, в котором Лэндон — это определение всех первобытных эмоций и отличительная черта неапологетичных психопатов.
— Это просто переходный этап, — показываю я Майе и имею в виду именно это.
Я действительно считаю, что я наркоманка, и реабилитация займет некоторое время. Сначала будет мучительная ломка, а потом я стану неуязвимой.
Майя покидает свое место и втискивается на мою скамейку, чтобы заключить меня в крепкие объятия.
— Я думала, что твои кошмары постепенно начали исчезать, но последние несколько дней тебе снятся сны, во время которых ты кричишь.
Мои губы приоткрываются, и я мягко отталкиваю ее.
— Я кричала?
Она кивает.
— Я была так напугана и пыталась разбудить тебя, но ты так меня и не признала.
— Прости, что напугала тебя.
— Я не испугалась тебя, идиотка. Я испугалась за тебя, — в ее глазах блестят слезы. — Я чувствую себя такой беспомощной, когда хочу облегчить твою боль, но не могу. Если бы я могла… я бы забрала все твои кошмары.
Я глажу ее по щеке и вытираю слезы. Как бы я ни любила и ни ценила Майю, я прекрасно понимаю, что от этих кошмаров меня никто не сможет избавить.
По глупости я думала, что это сделает Лэн с его сумасшедшими закидонами и дурным характером. И да, его присутствие помогло, но кошмары так и не исчезли полностью.
А теперь я отчаянно нуждаюсь в том, чтобы признать эти запутанные эмоции и, в идеале, найти для них решение.
— Я в порядке, идиотка, — показываю я. — И, серьезно, перестань плакать, иначе ты испортишь свой макияж.
— Мне все равно, — она снова обнимает меня, зарываясь лицом в мою шею. — Обещай, что расскажешь мне первой, когда будешь готова поговорить о том, что было десять лет назад.
Я киваю ей, хотя и не планирую об этом говорить. Ни сейчас, ни когда-либо еще.
Мои плечи напрягаются при мысли о том, что я снова упомяну монстра. В первый раз мне едва удалось спастись. Во второй раз я не смогу выбраться живой.
Я незаметно отстраняюсь от Майи и говорю ей, что мне нужно в уборную.
Оказавшись внутри кабинки, я запираю дверь и прислоняюсь к ней, чтобы отдышаться.
Все будет хорошо. Я пережила и худшие душевные состояния, так почему же это ощущение кардинально отличается?
Снаружи до меня доносятся веселые женские голоса и тут же пропадают. Тогда я открываю дверь и натягиваю на себя маску мужественности.
Как только я выхожу, рука обхватывает меня за горло и заталкивает обратно в крошечную кабинку.
Я ударяюсь спиной о хлипкую деревянную перегородку, когда надо мной нависает высокая фигура с ужасающей аурой Мрачного Жнеца.
Невероятно, как чье-то присутствие может принимать форму урагана, но именно это я ощущаю, глядя в потемневшие глаза Лэндона. От его постоянной дразнящей ухмылки не осталось и следа, как будто он перестал притворяться очаровательным Богом, алтарю которого все поклоняются.
Сейчас он выглядит не иначе как зверь, жаждущий хаоса.
Он пинком закрывает дверь и хлопает другой рукой над моей головой. Удар отдается в основании живота, когда он заключает меня в своей хватке.
— Привет, муза. Скучала по мне?
Я кладу руку ему на грудь, пытаясь оттолкнуть его. Внезапно его твердая, но свободная рука на моем горле сжимается. Дыхание вырывается из моих легких за один раз, а в уголках глаз появляются слезы. Я вцепляюсь ногтями в воротник его рубашки, царапая кожу в отчаянной попытке освободиться от его хватки.
Лэндон, однако, не дрогнул. Ни на йоту. Даже близко.
— Не борись со мной, Мия. Не сейчас, когда я так близок к тому, чтобы трахнуть тебя.
Медленно, вопреки здравому смыслу, я убираю руку с его груди и смотрю на его чудовищное лицо сквозь мутное зрение. Он говорит серьезно, и я понимаю, что сопротивляться и провоцировать его уродливую сторону бесполезно.