— И чем же вы соблазняете малых сих? — спросил Митя.
Шиндлер улыбнулся:
— Надеждой. Самый, если вдуматься, страшный соблазн. Надеждой найти и разбудить бога. Помните, как в русском переводе немецкого, кстати, фильма, — «Достучаться до небес»? Удивительное, кстати, явление: это у переводчика, интересно, что-то подсознательное или просто личное? Почему «Knockin’ on heaven’s door» — это «достучаться»? То есть человек, видимо, полагает, что на небесах кто-то есть, просто ему нет до нас никакого дела, но если сильно постараться, этот кто-то может неохотно откликнуться. Приоткрыть окошко, рявкнуть: «Читать не умеешь? Учет у меня!» — и с грохотом закрыть. Целая религиозная концепция в трех словах. Неуютная, но в то же время не без оптимизма. Поразительно все-таки.
— А вы, значит, разделяете эту концепцию? — уточнил Митя.
— Не совсем. Я не очень верю в антропоморфного бога. Может быть, это профессиональное, но для меня это, скорее, огромная стимпанковская машина с трубами, шарнирами и циферблатами, которая летает где-то высоко и тихо пощелкивает, подсчитывая наши грехи и добрые дела. А сейчас там что-то забарахлило: датчики какие-нибудь, например, отказали, — и она никак не может переключиться на режим конца света. Вот мы и пытаемся до нее добраться.
— И как же вы это делаете? — спросила Ольга.
— По-разному. Запускаем фейерверки, ракеты, отправляем наверх разные механизмы. Записываем обращения людей к богу и передаем на длинных волнах.
— А самих людей не запускаете?
— Не запускаем, — сухо ответил Шиндлер. — Ни целиком, ни по частям, если вы это имеете в виду.
Вилли поднялся со скамейки и, сделав пару шагов, застыл посреди двора, сунув руки в карманы и глядя на то, как работают его подопечные. Митя решил было, что немец обиделся на последний вопрос и решил закончить беседу, но тот неожиданно обернулся и предложил:
— В принципе, если у вас есть время, могу вам показать, как у нас тут все происходит. Вообще-то мы планировали запуск на вечер, но можно, наверное, и сейчас. Хотите посмотреть?
Митя повернулся к Ольге.
— Хотим, — сказала она.
— Виктор Иванович! — позвал Шиндлер.
От одной из групп отделился пожилой худощавый человек в армейской рубашке, застегнутой на все пуговицы и заправленной в высоко натянутые брюки, и подошел к директору, вытирая руки о широкие штанины.
— Виктор Иванович, я хотел бы показать нашим гостям сегодняшний запуск. Если у вас все готово, мы можем это сделать прямо сейчас?
Длинное сухое лицо Виктора Ивановича с глубокими вертикальными морщинами на щеках, казалось, давно утратило способность выражать эмоции. Он посмотрел на Митю с Ольгой, вежливо им кивнув, затем перевел взгляд светлых немигающих глаз на небо и снова повернулся к Шиндлеру.
— Можем, — негромко сказал он.
— Отлично. Тогда я попрошу вас все подготовить и предупредить остальных. А мы сейчас подойдем. Хорошо?
Виктор Иванович молча кивнул и пошел обратно.
— Правда, на папу Карло похож? — спросил Вилли. — У меня в детстве кассета была. Золотые руки. Говорят, когда-то был знаменитым домушником. Дверные замки ногтем открывал, сейфовые — скрепкой. Сигнализацию отключал канцелярским ножом и жвачкой. Кличка у Виктора Ивановича тогда была Интурист, не слышали? Это из-за его хобби: он иногда вскрывал богатые квартиры и заселял туда бомжей. При этом, чтобы никого не подставить, сам из квартиры ничего не брал. Такая вот борьба за социальную справедливость.
— Вы всем желающим его биографию рассказываете или только сотрудникам прокуратуры? — спросила Ольга. — Не боитесь, что заинтересуемся?
— Ой, ладно, — поморщился Шиндлер. — Это все было в Москве, давно и неправда. Даже если по каким-то делам срок давности еще и не вышел, у вас явно есть заботы посерьезнее, чем бывшие преступники, ставшие на путь исправления.
— А если это он людей убивает? Вот, скажем, опознали его ваши Егор с Алексеем и начали шантажировать. А папа Карло их за это на лучинки настрогал.
— Да перестаньте вы! — Шиндлер занервничал. Он вскочил со скамейки и начал ходить перед Ольгой с Митей взад и вперед. — А остальные жертвы его тоже шантажировали? Хором, да? А Виктор Иванович, значит, готов полгорода изуверским образом вырезать, чтобы его за кражу золотой цепочки из чьей-то тумбочки не привлекли? И потом — вам ли не знать, какая у профессионалов узкая специализация: да он мухи не обидит!