Еще через пару месяцев одинокая сорокалетняя женщина, работавшая машинисткой в комендатуре, — за время войны все, кто знал о ее связи с подпольем, погибли, поэтому после победы она оказалась в лагере, но никогда не настаивала на своей невиновности, помня за собой преступление, заслуживавшее, как ей казалось, гораздо более сурового наказания, потому что, когда ее в детстве спросили, хочет ли она брата, она ответила «нет» и брат так и не родился, — эта женщина добавила в какой-то малозначительный документ глухое упоминание о расположенном в этом месте объекте под невразумительном шифром, после чего лагерь был практически легализован. Время от времени заключенные и надзиратели принимались мечтать о том, что было бы неплохо поставить его у немцев на довольствие, но дальше разговоров дело, конечно, не шло. К тому же в лагере уже было собственное хозяйство — огород, теплицы, свиньи, несколько коров и даже анемичный бык по имени Генерал Шкуро, — поэтому голода бояться не приходилось.
Главной проблемой была дисциплина и вообще моральное состояние пионеров: кто-то рвался на фронт, кто-то, наоборот, впал в апатию и целыми днями не выходил из барака. В конце концов вожатые отпустили нескольких парней из числа самых старших к партизанам, а для остальных ввели режим, максимально приближенный к лагерному. Но, хотя к обязательным сельскохозяйственным работам добавились школьные занятия и спортивные упражнения, свободного времени у детей все равно оставалось слишком много, так что было решено начать строительство фальшивой дороги. Идея состояла в том, чтобы в одном месте, где дорога, соединявшая два близлежащих городка, поворачивала, огибая небольшой холм, сделать ответвление, которое уводило бы вглубь леса, причем ориентиры должны были совпадать с настоящими — все эти поваленные деревья, ручьи и остатки какого-то шалаша, оставшегося не то от охотников, не то от детей, игравших в индейцев и, возможно, так и сгоревших на кострах, не проронив ни слова. До поры до времени это ответвление закрывали бы деревья, но перед проездом какой-нибудь большой колонны их предполагалось быстро срубить и направить немцев по ложному маршруту. Когда дорогу уже почти достроили, было решено поставить на ней еще и фальшивую деревню, устроенную таким образом, чтобы, когда фашисты туда войдут и даже, может быть, разместятся на постой в пустых домах с посудой на столе и детскими игрушками в пыльных углах, ее можно было легко поджечь с разных концов, отрезав врагу все пути для отступления. В силу ряда причин этот план так и не осуществился, хотя строительство было доведено почти до конца, так что впоследствии эта дорога и эта деревня давали почву для самых различных слухов. Многие, например, сходились во мнении, что дома предназначены для душ невинно осужденных, которые умерли в близлежащем лагере: им предоставлялась возможность побыть на земле еще некоторое время с единственным условием — все-таки совершить какое-нибудь преступление, и даже не обязательно то, которое им вменялось в вину, лишь бы несправедливости в мире стало немного меньше. Чтобы мировая гармония не восстанавливалась за их счет, местные жители старались держаться подальше от странной деревни, благо делать там все равно было нечего.