Я попыталась сесть. Голова закружилась, мир поплыл. Нет. Лучше полежу еще. Бесконечное «ныряние» корабля вверх и вниз заставляло желудок сворачиваться клубком, вызывая тем новые позывы рвоты. Я постаралась отвлечься, снова мысленно вернулась к недалеким дням относительного благоденствия.
После нашей ссоры со Стоушем я перебралась в Тшабэ и жила как могла, частенько перебиваясь случайными заработками. Хорошую работу шантийке без клановой поддержки найти невозможно, о своем родстве с жевларом я тоже никогда не говорила. Пришлось опускаться ниже и убирать гордость подальше. Дела попадались такие, что на душе становилось тошно. Но голод с достоинством переносят только сытые. Правда, и в те дни, когда репутация моя уже оказалась хорошо подмоченной, авторитет Стоуша выручал. Я злилась на собственную слабость, когда вынужденно ссылалась на связи с палачами. А после совершала очередную глупость, пытаясь скинуть ласковую руку, которая, как тогда казалось, не поддерживает, а душит.
Когда наступали черные времена и одиночество казалось особенно острым, невыносимо тоскливым, тогда я вспоминала Холмогоры…
Те времена… клан шантийцев не мог принять чужака, никто иной не хотел. Если бы Стоуш воспитал меня в духе ограничений, не как родного ребенка, а прислугу или, скажем, подмастерье, я выросла бы другой. Но он равнодушно относился к мнению большинства, предпочитая факты, а не эмоции. В результате у меня было больше амбиций, чем положено моей породе, и куча необоснованных обид. Вот жизнь и расставила все по местам: обтесала меня, умерила аппетиты и наглядно продемонстрировала, что происходит с дурочками, у которых мало мозгов, но много апломба. Мне повезло. Век большинства наемников куда короче.
К тому времени, как представители первой ступени клана палачей города Тшабэ вышли на меня, я научилась вести двойную игру и выдавать за правду ее видимость. Встреча с Винту, престарелым жевларом, состоялась на городской площади, подле известной всем выпивохам и ищущим сомнительных услуг нанимателям таверны.
Огромный, ничуть не одряхлевший к своим ста пятнадцати годам, Винту смерил меня холодным взглядом и едва заметно кивнул, признавая право общения на равных. Как же, так я ему и поверил…
Тогда как раз наступила средняя фаза перехода из мужчины в женщину, но многие еще воспринимали меня как — «его»…
— Уважаемый палач, какое у вас ко мне дело? — чуть подыгрывая старику, поинтересовался я. Главное, не перегнуть: такие, как Винту, отнюдь не тупицы.
— Зайдем?
Он едва заметно повел плечом и кивнул в сторону заведения. Я согласился, опустив ресницы, и последовал за ним.
Жевлары кажутся медлительными тяжеловесами, но это иллюзия. Помню, как при необходимости двигался Стоуш, как управлялся с топором, да и любым другим оружием. Неприятное ощущение морозца по спине, вот что я чувствовал тогда.
Мы сели рядом с входом, выбрав одиноко стоящий стол в углу. Винту положил на гладко выскобленную поверхность морщинистые лапы и сказал:
— Нам нужна нестандартная услуга. Отличная от тех, что ты обычно выполняешь. Мы знаем о твоей плохой репутации, но выбрали именно тебя.
Я молчал. Оправдываются виноватые. На морде Винту не отразилось и тени эмоций, хотя я был невежлив.
Он продолжил:
— Стоуш — весьма уважаемый кланом палач. Мы относимся к нему с почтением. Однако он не знает, что мы выбрали его ребенка для этого задания. И пусть остается в неведении.
Я фыркнул про себя: «Не знает он, как же. Кому зубы заговариваем?»
— Ты мог стать палачом, верно? — внезапно спросил Винту.
— Мог.
К чему вопросы?
— Именно потому совет и остановился на тебе.
Ого. А вот это уже интересно. Совет… Значит, как минимум, замешаны еще и волшебники.
— Какая честь, — едва удержавшись от едкой иронии в голосе, ответил я и тут же добавил: — Но мокрыми делами не занимаюсь.
— Пока и нет такой необходимости. Договор, ежели будет заключен, подразумевает несколько иную деятельность. Прежде всего, печать молчания на уста. Нарушение карается смертью. Устраивает?
— Цена вопроса?
— Согласие на работу.
— Я не подпишусь на то, о чем не знаю. Тем более, что вы предлагаете подобное мне. Еще и заявили предварительно о подмоченной репутации. К чему? Сбить цену? Поставить на место? Бесполезное занятие.
— Репутация в данном случае — это твое прикрытие, Келан, — заявил Винту, надвигаясь на меня массивной тушей. Эта атака носила чисто эмоциональный характер, с целью подавления воли. Только на меня после детства, проведенного со Стоушем, такие штучки не действовали. Старик почувствовал и отодвинулся. — И отличное прикрытие. Те, кто будет интересоваться тобой из-за объекта, получат исчерпывающую информацию, если вздумают навести справки. Опасности для них ты не представляешь. Серьезных дел за тобой не числится. Для своей роли ты идеален. И для нас тоже, ибо знаешь об окружающем мире достаточно, но фактической угрозы не представляешь.