Рэнфри сделал еще несколько глотков.
— «Всякое дерево доброе приносит и плоды добрые», — сказал он. — Воля более сильная, чем моя, определила мне умереть на руках Будды, избравшего этот Путь для этого мира… Дай мне свое блогословение, о Гаутама. Я умираю…
Сэм наклонил голову.
— «Идет ветер к югу и переходит к северу, кружится, кружится на ветру своем, и возвращается ветер на круги своя. Все реки текут в море, но море не переполняется; к тому месту, откуда реки текут, они возвращаются, чтобы опять течь. Что было, то и будет, и что делалось, то и будет делаться. Нет памяти о прежнем; да и о том, что будет, не останется памяти у тех, которые будут после…» — Затем Сэм накрыл белым плащом мертвое тело Черного, носившего в миру имя Ниррити.
Ян Ольвигг был принесен на носилках в город. Сэм послал за Куберой и Нарадой, чтобы они встретили его в Зале Кармы, потому что Ольвигг явно не мог остаться в живых в его теперешнем теле.
Когда они вошли в Зал, Кубера споткнулся о тело мертвого человека, лежавшее в проходе.
— Кто это? — спросил он.
— Мастер.
Еще трое носителей желтого колеса лежали в коридоре, ведущем в их передаточные комнаты. Все трое были вооружены.
Возле аппаратуры они нашли еще одного. Удар меча поразил его точно в центр желтого круга, и человек казался хорошо использованной мишенью. Рот его был открыт для крика, который он так и не издал.
— Не могли ли это сделать горожане? — спросил Нарада. — В последние годы Мастера Кармы стали очень непопулярны.
— Нет, — сказал Кубера, когда приподнял запятнанную простыню, покрывавшую тело на операционном столе, заглянул под нее и снова опустил. — Нет, не горожане.
— А кто же?
Кубера бросил взгляд на стол.
— Там Брама, — сказал он.
— Ох!
— Видимо, кто-то сказал Яме, что он не может воспользоваться оборудованием, чтобы делать пересадку.
— Тогда где же Яма?
— Не имею представления. Но нам лучше побыстрее заняться делом, если мы хотим помочь Ольвиггу.
— Да. Давай!
Высокий молодой человек вошел во Дворец Камы и спросил Господина Куберу. Он нес на плече длинное сверкающее копье и, пока ждал, без устали ходил взад и вперед.
Кубера вошел, глянул на копье, на юношу и сказал только одно слово.
— Да, это Тэк, — подтвердил копьеносец. — Новое копье, новый Тэк. Теперь уже нет надобности оставаться обезьяной, вот я и сменил обличье. Близится время отъезда, и я пришел проститься с тобой и Ратри…
— Куда ты едешь, Тэк?
— Хочу посмотреть остальной мир, Кубера, прежде чем ваши механизмы отнимут у него всю магию.
— Этот день близок, Тэк. Не могу ли я уговорить тебя остаться здесь подольше?
— Нет, Кубера, спасибо, но капитан Ольвигг торопится в путь. Мы идем вместе.
— Куда же вы хотите идти?
— На запад, на восток… кто знает? В какую-нибудь из четырех сторон… Скажи, Кубера, кто сейчас владеет громовой колесницей?
— Первоначально она принадлежала Шиве. Но Шивы больше нет. Долгое время ей пользовался Брама…
— Но Брамы тоже больше нет. В первый раз Небо без Брамы — правит Вишну, охранитель. Так что…
— Колесницу построил Яма. Если она принадлежит кому-нибудь, то, конечно, ему…
— И он. не пользуется ею, — закончил Тэк. — Вот я и думаю, не могли ли мы с Ольвиггом позаимствовать ее для нашего путешествия?
— Что ты имеешь в виду, говоря, что Яма не пользуется ею? За три дня, прошедшие после битвы, его никто не видел…
— Привет, Ратри! — приветствовал Тэк вошедшую в комнату богиню Ночи. — «Храни нас от волка и волчицы, оберегай нас от вора, о Ночь, и будь добра к нам на нашем пути».
Он поклонился, и она коснулась его головы. Затем он посмотрел ей в лицо, и на один великолепный миг богиня заняла все пространство, глубины и высоты. Ее сияние разгоняло тьму…
— Теперь я должен идти, — сказал Тэк. — Спасибо, спасибо тебе за твое благословение.
Он быстро повернулся и пошел из комнаты.
— Подожди, — сказал Кубера. — Ты говорил о Яме. Где он?
— Видел его в гостинице Трехголовой Огненной Курицы, — сказал Тэк, не оборачиваясь. — Если ты хочешь увидеть его, то он там. Но лучше бы подождать, пока он не придет к тебе сам.
И Тэк ушел.
Когда Сэм подошел к Дворцу Камы, он увидел Тэка, быстро сбегавшего по лестнице.
— Тэк, доброе утро! — приветствовал его Сэм, но Тэк ответил только тогда, когда почти налетел на него и резко остановился, заслоняя рукой глаза от солнца.