— Ты как-то сказал, что тебе кажется, будто Квидиэн тебя не любит.
— Не любит, Он старомоден. Ему кажется, что я провожу слишком много времени у компьютера. И слишком мало в библиотеках.
Она улыбнулась.
— Я тоже.
— Как бы там ни было, я слишком популярный лектор, чтобы не предложить мне возобновить контракт.
— Тогда почему ты не подписал его? Хочешь прибавки?
— Нет, — сказал он. — Но если я попрошу часы по субботам, забавно будет сказать ему, чтобы он выкинул этот контракт. Не то чтобы я отказался подписать контракт и ушел, если это нужно будет для моих исследований, но я с удовольствием скажу доку Квилиэну, куда, ему запихать его предложение.
Она потягивала свое пиво.
— Значит, у тебя на подходе что-то важное?
Он пожал плечами.
— Как твой семинар?
Она рассмеялась.
— Ты — как кость в горле у профессора Уизертона. Он почти всю лекцию посвятил тому, чтобы расправиться с твоим курсом «Философия и обычаи царства тьмы».
— Мы расходимся во мнении по многим вопросам, но он там никогда не бывал.
— Он намекал, что ты тоже. Он согласен с тем, что там феодальное общество и что некоторые из тамошних лордов действительно могут считать, будто в своих владениях имеют непосредственную власть над всем. Он отрицает саму идею их объединения Договором, который основан на положении, что небеса упадут, если их не поддерживать чем-то вроде Щита, сотрудничая в области магии.
— Но что же тогда поддерживает жизнь в той части мира?
— Кто-то задал такой вопрос. Он сказал, что эго проблема для физиков, а не для социологов-теоретиков. Хотя лично он считает, что к этому имеет отношение утечка энергии из наших силовых экранов на больших высотах.
Джек фыркнул.
— Надо бы взять его разок в экспедицию. И его дружка Квилиэна тоже.
— Я знаю, что ты бывал в царстве тьмы, — сказала она. — Правду сказать, я думаю, что твоя связь с ним куда сильнее, чем ты говоришь.
- Как это?
— Если бы ты сейчас мог себя увидеть, ты бы понял. Я долго не могла сообразить, в чем дело, но когда заметила, отчего у тебя в таких местах, как этот, странный вид, все стало ясно… Твои глаза. Они более чувствительны к свету, чем у всех, кого мне приходилось видеть раньше. Стоит тебе попасть из света в полумрак, как здесь, и зрачки делаются огромными. Вокруг них остается только тоненькая полоска радужки. И еще я заметила, что темные очки, которые ты почти не снимаешь, куда темнее обычных.
— У меня глаза не в порядке. Вижу я неважно, а яркий свет их раздражает.
— Вот я и говорю.
В ответ он улыбнулся.
Джек смял сигарету, и, словно это было сигналом, из динамика высоко над ними раздалась тихая расслабляющая музыка. Он отхлебнул еще глоток.
— Я полагаю, Уизертон фотографировал выкапывание трупов?
— Да.
«А если я умру здесь? — подумал он. — Что будет со мной? Лишусь ли я Глива и возвращения?»
— Что-то не так? — спросила она.
— В смысле?
— У тебя раздуваются ноздри. А брови нахмурены.
— Ты слишком много на меня смотришь. Все из-за этой жуткой музыки.
— Мне нравится на тебя смотреть, — сказала она. — Давай допьем и пойдем ко мне. Я сыграю тебе что-нибудь другое. И йотом, у меня есть кое-что, что я бы хотела показать тебе. И спросить тебя об этом.
— Что?
— Давай подождем.
— Ладно.
Они допили пиво, и Джек расплатился. Они ушли. Когда они вышли на свет, его опасения уменьшились.
Они поднялись на третий этаж и вошли в ее квартиру. Едва переступив порог, Клэр остановилась и тихонько откашлялась.
Джек, быстро передвинувшись влево, протиснулся мимо нее и остановился.
— Что это? — спросил он, обшаривая комнату взглядом.
— Я уверена, что, когда я уходила, этого не было. Бумаги на полу… По-моему, этого стула здесь не было. И ящик был закрыт. И дверца шкафа…
Он вернулся в коридор, поискал царапины на дверном замке и не нашел. Тогда он пересек комнату. Когда она зашла в спальню, она услышала звук, который мог быть только щелканьем складного ножа.
Через минуту он вышел, исчез в соседней комнате, а оттуда пошел в ванную. Когда он снова появился, то спросил:
— Окно возле столика было открыто, как сейчас?
— Наверное, — сказала она. — Наверное, да.
Он вздохнул, потом осмотрел подоконник и сказал:
— Может быть, бумаги сбросило порывом ветра. Что касается ящика и шкафа, держу пари, ты утром сама оставила их открытыми. И, вероятно, забыла, что переставила стул.
— Я очень педантичный человек, — сказала она, закрывая входную дверь. А потом обернулась и добавила: