Сэм кинулся на него. Агни упал, потому что не ожидал нападения.
— Короткое замыкание, а? — сказал Сэм, хватая Агни за горло. — Или пятна на солнце?
И он ударил Агни в висок.
Агни завалился набок, и Сэм нанес ему окончательный удар ребром ладони над ключицей.
Он отшвырнул жезл ногой в коридор, но. подойдя к люку, понял, что уже поздно.
— Уходи теперь, Тарака, — сказал он. — Здесь моя битва. Ты больше ничего не сможешь сделать.
— Я обещал тебе свою помощь.
— Теперь ты не можешь помочь. Уходи, пока еще можешь.
— Ну, раз ты не хочешь… Но я хочу сказать тебе одну вещь…
— Брось! В следующий раз, когда я буду по соседству…
— Связывающий, это та вещь, которой я научился от тебя. Мне очень жаль… Прости меня… я…
Страшное дергание, ощущение скручивания тела и мозга, когда смертельный взгляд Ямы упал на Сэма и проник глубже в его сущность.
Кали тоже смотрела в его глаза, подняв свой воющий скипетр. Это было как подъем одной тени и падение другой.
— Прощай, Связывающий, — пронеслось в мозгу Сэма.
Затем завизжал череп.
Сэм почувствовал, что падает.
Вибрация.
В его голове и всюду вокруг него.
Он проснулся от вибрации. Он чувствовал, что боль окутала его, как бинтом.
На запястьях и лодыжках были цепи.
Он полусидел на полу маленького помещения. В дверях сидел и курил Яма.
Яма кивнул ему, но ничего не. сказал.
— Почему я еще жив? — спросил его Сэм.
— Ты жив, чтобы принять назначение много лет тому назад в Махартхе, — сказал Яма. — Брама очень желает снова увидеть тебя.
— Но я не очень желаю видеть Браму.
— После стольких лет это заметно.
— Я вижу, ты благополучно выбрался из песка.
Яма улыбнулся.
— Ты опасный тип, — сказал он.
— Знаю. Я практик.
— Однако я попортил тебе дело.
— К несчастью, да.
— Возможно, тебе удастся возместить свои потери. Мы на полпути к Небу.
— Ты думаешь, у меня есть шанс?
— Пожалуй. Времена меняются. Брама, может быть, станет на этой неделе снисходительным богом.
— Мой бывший лекарь говорил мне, что надо указывать крайние случаи.
Яма пожал плечами.
— А что с демоном? — спросил Сэм. — С тем, что был со мной?
— Я коснулся его, — сказал Яма. — Крепко. Не знаю, покончил я с ним или просто сбросил. Но ты насчет этого не беспокойся: я обрызгал тебя демонским репеллентом. Если этот демон все еще жив, то пройдет много времени, прежде чем он оправится от нашего контакта. Если вообще оправится. Как это вышло в первый раз? Я думал, что ты защищен против демонского захвата.
— Я тоже так думал. А что за демонский репеллент?
— Я нашел химическое вещество, безвредное для нас, но против которого не может устоять ни одно энергетическое существо.
— Полезная вещь. Вот бы воспользоваться им в дни связывания!
— Да. Мы применили его в Адском Колодце.
— Это было настоящее побоище, насколько я мог видеть.
— Да, — сказал Яма. — А на что это похоже — захват демоном? Каково ощущение, когда чужая воля довлеет над твоей?
— Очень странное, — сказал Сэм, — и пугающее, но одновременно и воспитывающее.
— В каком смысле?
— Первоначально это был их мир. Мы его у них отняли. И их же возненавидели. Для них мы — демоны.
— На что похоже это ощущение?
— Что твоя воля захвачена другой. Ты должен это знать.
Улыбка Ямы исчезла, но затем вернулась снова.
— Ты хочешь, чтобы я ударил тебя, не так ли, Будда? Это дало бы тебе чувство превосходства. К несчастью, я не садист и не сделаю этого.
Сэм. засмеялся.
— Тебя задело, Смерть.
Некоторое время они сидели молча.
— Не поделишься ли со мной сигаретой?
Яма зажег сигарету и протянул Сэму.
— Как выглядит сейчас Первая Ваза?
— Ты ее вряд ли узнаешь, — сказал Яма. — Если бы в данный момент все там умерли, она останется идеальной еще десять тысяч лет. Цветы будут цвести, музыка — играть, фонтаны будут рябить от переливов спектра. В садовых павильонах будет стоять горячая пища. Сам по себе город бессмертен.
— Подходящее жилище, я полагаю, для тех, кто называет себя богами?
— Называет? — переспросил Яма. — Ты ошибаешься, Сэм. Божественность — не только название; это условие существования. Бог не потому Бог, что он бессмертен — ведь даже последний работяга может получить непрерывность существования. Любой умелый гипнотизер может играть с собственным обличием. Я могу сконструировать машины более мощные и точные, чем любая способность, могущая развиться у человека. Быть богом — это качество бытия, способность быть самим собой в такой мере, что его страсти соответствуют силам вселенной, и тот, кто смотрит на него, понимает его, даже не слыша имени. Один древний поэт сказал, что мир полон откликов и соответствий. Другой написал большую поэму об Аде, где каждому уготовлена та музыка, которая соответствует силам природы, управляющим его жизнью. Быть богом — значит, быть способным осознать в себе то, что важно, а затем бить в одну точку, чтобы привести это важное в одну линию со всем существующим. Затем быть за пределами морали, логики и эстетики. Бог есть ветер или огонь, море, горы, дождь, солнце или звезды, полет стрелы, конец дня, любовные объятия. Бог правит через преобладающие страсти. И те, кто смотрит на богов, говорят, даже не зная их имен: «Он — Огонь», «Она — Танец», «Он — Разрушение», «Она — Любовь». Итак, отвечаем на твое замечание: они не называют себя богами; богами называют их все остальные, все, кто видит их.