— Итак, они все играют на своих фашистских банджо?
— Ты выбрал неудачное прилагательное.
— Все остальные ты уже использовал.
— Похоже, что наши мысли насчет этого никогда не сойдутся.
— Если кто-то спрашивает тебя, зачем ты угнетаешь мир, а ты отвечаешь кучей поэтического вздора, тогда, конечно, нет. Думаю, что тут мысли просто не могут сойтись.
— Тогда давай выберем другую тему для разговора.
— Однако я видел тебя и сказал: «Он — Смерть».
Яма не ответил.
— Странная, преобладающая страсть. Я слышал, что — ты стал старым до того, как был молодым.
— Ты знаешь, это правда.
— Ты был замечательным механиком и мастером оружия. Твоя юность сгорела во взрыве, и ты в тот же день стал стариком. Не в этот ли день смерть стала твоей главной страстью? Или это было раньше? Или позднее?
— Неважно, — сказал Яма.
— Почему ты служишь богам? Потому что веришь в то, что сказал мне, или потому, что ненавидишь большую часть человечества?
— Я не солгал тебе.
— Значит, Смерть — идеалист. Забавно.
— Вовсе нет.
— А не может быть, Господин Яма, что ни одна из этих догадок неправильна? Что это твоя главная страсть…
— Ты уже упоминал ее имя, — сказал Яма, — в такой же речи и сравнил ее с болезнью. Ты и тогда был неправ, и сейчас заблуждаешься. Я не хочу слушать эту проповедь еще раз, и, поскольку сейчас я не в зыбучем песке, я и не буду слушать.
— Ладно, — сказал Сэм. — Но скажи, главные страсти богов когда-нибудь меняются?
Яма улыбнулся.
— Богиня танца когда-то была богом войны. Похоже, что все может меняться.
— Когда я умру реальной смертью, — сказал Сэм, — тогда я, наверное, изменюсь. Но до этого момента я буду ненавидеть Небо. Ненавидеть до последнего вздоха. Если Брама сожжет меня, я буду плевать в пламя. Если он меня задушит, я буду пытаться кусать его руки. Если он перережет мне глотку, может быть, его клинок заржавеет от моей крови. Это тоже — главная страсть?
— Ты — хороший бог материи, — сказал Яма.
— Хороший бог!
— Прежде чем что-то случится, — сказал Яма, — я получил заверение, что тебе позволят присутствовать на свадьбе.
— На свадьбе? Твоей и Кали? Скоро?
— Когда меньшая луна будет полной. Поэтому, что бы там Брама ни решил, я, по крайней мере, могу поставить тебе выпивку, прежде чем это произойдет.
— За это спасибо, Бог Смерти. Но я всегда считал, что свадеб на Небе не бывает.
— Эту традицию собираются ломать, — ответил Яма, — нет больше проклятой традиции.
— Тогда — желаю счастья.
Яма кивнул, зевая. Снова закурил.
— Кстати, — сказал Сэм, — какова последняя мода в небесных казнях? Я спрашиваю в чисто информативных целях.
— Казни на Небе не совершаются.
Из Адского Колодца он пошел в Небо, чтобы объединиться с богами. Небесный Город хранит многие тайны, в том числе и кое-что из его прошлого. Известно далеко не все, что случилось за то время, пока он пребывал там.
Однако известно, что он ходатайствовал перед богами в интересах планеты, приобрел симпатии одних и вражду других.
Если бы он предпочел продать человечество и принять предложение богов, то он, как некоторые говорили, мог бы жить вечно, как Хозяин Города, и не встретил бы смерть в когтях призрачных кошек Канибурхи.
Правда, клеветники говорили, что он принял эти предложения, но позднее выдал сам себя, вернувшись в своих симпатиях к страдающему человечеству до конца своих дней, которых осталось очень мало…