Они сидели в комнате Разбитое Сердце, пили сому, но не пьянели.
Вокруг Павильона Тишины сгустились сумерки, и ветры, кружащие по Небу, летели мимо.
Они сидели в черных плащах на темных сиденьях. Его руки лежали на ее руках на столе, разделявшем их; гороскопы всех их дней проходили мимо них по стене, отделявшей Небо от небес. Они молчали, рассматривая страницы пережитых ими столетий.
— Сэм, — сказала она наконец, — разве это не было замечательно?
— Ты права, — ответил он.
— И в те давние дни — до того, как ты оставил Небо, чтобы жить среди людей, — ты любил меня?
— Теперь уже не помню, — ответил он, — это было очень давно. Мы оба тогда были другими — другие мысли, другие тела. Может быть, те двое, какие бы они ни были, любили друг друга. Но я не помню.
— А я помню весну мира, как будто это было вчера — те дни, когда мы вместе ездили сражаться, и те ночи, когда мы стряхивали звезды со свежеокрашенных небес! Мир был такой новый и совсем другой тогда, с затаившейся в каждом цветке угрозой и бомбой за каждым восходом солнца. Мы вместе отбивали мир — ты и я, потому что ничто, в сущности, не нуждалось в нас здесь, и все сопротивлялось нашему приходу. Мы прорезали и прожигали себе путь по земле и морям, и мы сражались под морями и под небесами, пока не выбили все, что сопротивлялось нам. Затем были построены города и королевства, и мы возвысили тех, кого мы выбрали, чтобы управлять через них, а когда они перестали развлекать нас, мы снова их сбросили. Что знают молодые боги о тех днях? Могут ли они понять ту власть, которую знали мы — Первые?
— Не могут, — ответил Сэм.
— Когда мы жили в нашем дворце у моря, и я принесла тебе много сыновей, и наш флот завоевал острова, разве не были прекрасны и полны очарования те дни? И ночи с огнем, ароматами и вином? Ты любил меня тогда?
— Я думаю, что те двое любили друг друга.
— Те двое? Мы не настолько уж отличаемся от них. Мы не настолько изменились. Хотя с тех пор прошли века, есть что-то внутри нас, что не меняется, не переделывается, сколько бы тел мы ни сменили, сколько бы любовников ни брали, сколько бы прекрасного и безобразного ни видели и ни делали, сколько бы ни передумали, ни перечувствовали. Сущность наша остается в центре всего этого и наблюдает.
— Разрежь плод — внутри семя. Это и есть центр? Разрежь семя — в нем нет ничего. Это и есть центр? Мы с тобой совершенно отличны от хозяина и хозяйки сражений. Те двое знали хорошее, но это и все.
— Ты ушел с Неба, потому что устал от меня?
— Я хотел сменить перспективу.
— Долгие годы я ненавидела тебя за твой уход. Было время, когда я сидела в комнате, называемой Отчаянье, но была слишком труслива, чтобы пойти за пределы Брошенного Мира. И было время, когда я простила тебя и умоляла семерых Риши принести мне твое изображение, чтобы я смотрела на тебя, как будто ты вернулся, как будто мы снова вместе А однажды я желала твоей смерти, но ты обратил палача в друга, так же, как обратил мой гнев в прощение. Ты хочешь сказать, что не чувствуешь ко мне ничего?
— Я хочу сказать, что больше не люблю тебя. Было бы очень приятно, если бы хоть что-то в мире оставалось постоянным и неизменным. Если бы такая вещь была, она была бы сильнее любви, но я такой вещи не знаю.
— Я не изменилась, Сэм.
— Подумай хорошенько над всем, что ты рассказала обо всех своих воспоминаниях. На самом деле ты вспомнила не мужчину, а резню, через которую мы прошли с тобой вместе. Теперь мир укрощен, а ты жаждешь былых пожаров и стали. Дело не в мужчине — нас с тобой разделила судьба, эта судьба теперь — прошлое, она тревожит твой мозг, и ты называешь это любовью.
— Как бы я ее ни называла, она не изменилась! Ее дни не прошли. Это и есть постоянная вещь в мире, и я зову тебя разделить ее со мной снова!
— А как же Господин Яма?
— А что Яма? Ты имеешь дело с теми, кто считается ему ровней, а они еще живы.
— Значит, тебя интересовало только его божественное предназначение?
Она улыбнулась в тени и ветре.
— Конечно.
— Нет, забудь меня! Живи с Ямой и будь его любимой. Наши дни прошли, и я не хочу вспоминать о них. Хорошие были дни, но они прошли. Как есть время для всего, так есть время и для конца чего бы то ни было. Сейчас время для человеческого роста в этом мире. Время делиться знанием, а не скрещивать клинки.