— Ты хотел бы биться с Небом за это знание? Ты хотел пробить Небесный Город, чтобы открыть его своды миру?
— Ты знаешь, чего я хотел.
— Тогда у нас еще может быть общее дело.
— Нет, не обманывай себя. Ты предана Небу, а не миру. И ты это знаешь. Коли бы я получил свободу и ты присоединилась ко мне в сражении, ты, возможно, некоторое время была бы счастлива. Но, независимо от победы или поражения, ты в конце концов станешь еще более несчастной, чем раньше.
— Послушай, мягкосердечный святой из пурпурной рощи! Это дело как раз для тебя — предугадывать мои ощущения, но Кали не отбрасывает свою преданность, когда хочет, она никому не обязана, кроме своего выбора. Она богиня наемников, помни это! Возможно, что твои слова — истина, а она лгала, когда говорила, что все еще любит тебя. Но она жестока и полна вожделений битвы, она идет по запаху крови. Я чувствую, что Кали может стать Акселерационалисткой.
— Остерегайся говорить так, богиня. Мало ли кто может подслушать.
— Никто не подслушает, — сказала она, — потому что в этой местности редко произносятся слова.
— Тем больше причин для кого-нибудь заинтересоваться, если здесь заговорили.
Она помолчала, потом сказала:
— Никто не подслушивает.
— Твоя сила возросла.
— Да. А твоя?
— Осталась той же, я думаю.
— Так ты примешь мой меч, мое колесо, мой лук во имя Акселерации?
— Нет.
— Почему нет?
— Ты слишком легко даешь обещания и так же легко нарушаешь их. Если бы мы сражались и победили во имя акселерационализма, это была бы, вероятно, последняя великая битва в этом мире. А этого ты не пожелаешь.
— Ты глуп, Сэм, если говоришь о последней великой битве, потому что последняя великая битва — всегда следующая. А если я приду к тебе в более приятном виде, чтобы убедить тебя в правдивости моих слов? Если я обниму тебя в теле с печатью девственности. Тогда ты поверишь моему слову?
— Сомнение есть целомудрие мозга, и я ношу на своем мозге эту печать.
— Тогда знай, что я привела тебя сюда, чтобы помучить тебя. Ты прав: мне плевать на твой Акселерационизм, и я уже исчислила твои дни. Я хотела подать тебе фальшивые надежды, чтобы ты был сброшен с большей высоты. И только твоя глупость и твоя усталость спасли тебя от этого.
— Прости, Кали…
— Мне не нужны твои извинения! Я хотела твоей любви, чтобы воспользоваться ею против тебя в твои последние дни и сделать их еще тяжелее. Но, как ты сказал, мы слишком изменились, и ты больше не стоишь трудов. Не думай, что я не могла бы заставить тебя улыбками и ласками снова полюбить меня. Я чувствую в тебе жар, а мне нетрудно разжечь его в мужчине. Но ты не стоишь той великой смерти, когда мужчина падает с высоты страсти в бездну отчаяния. И у меня нет времени дать тебе что-нибудь, кроме презрения.
Нестирающиеся, жгучие звезды закружились вокруг него, ее рука ушла из-под его ладони, когда она наливала еще две чашки сомы, чтобы согреться в ночи.
— Кали!
- Да?
— Если это даст тебе какое-нибудь удовлетворение, то я все еще забочусь о тебе. Это не любовь, или это слово ничего не значит. А то, что я подумал, имеет разные значения, Это чувство, по существу, безымянно, лучше таким его и оставить. Так что прими его и уходи вместе со своими шутками. Ты знаешь, что мы снова вцепимся друг другу в глотки, как только истощим запас общих врагов. У нас бывали частые примирения, но всегда ли они стоили той боли, которая предшествовала примирению? Ты побеждаешь, и ты богиня, а я поклоняюсь — разве не поклонение и религиозный страх создает сочетание любви и ненависти, желания и страха?
Они пили сому в комнате Разбитого Сердца, и чары Куберы окружали их.
Кали сказала:
— Если я кинусь на тебя и стану целовать и скажу, что лгала, когда говорила, что солгала — чтобы ты засмеялся и сказал, что ты солгал, получится ли финальный реванш? Иди, Господин Сиддхарта! Лучше бы одному из нас умереть в Адском Колодце, потому что велика гордость Первых. Не следовало приходить сюда, в это место.
- Да.
— Значит, уходим?
— Нет.
— С этим я согласна. Давай посидим здесь и будем почитать друг друга некоторое время.
Ее рука легла на его руку и погладила ее.
— Сэм!
- Да?
— Ты не хотел бы лечь со мной?
— И таким образом скрепить свою гибель? Конечно!
— Тогда давай пойдем в комнату Отчаяния, где нет ветра и есть ложе…