— Мало кто знает, что частью этой выставки является предмет, который когда-то назывался Талисманом Связывающего. Возможно, он теперь утратил свои свойства, а возможно, и нет. Он служил для фокусировки особого свойства Связывающего, и Связывающий думает, что этот предмет снова ему понадобится.
— Какой из себя предмет?
— Большой широкий пояс из раковин, обвивающий талию костюма. По цвету — розовый и желтый. Он набит микро-миниатюрными схемами, которые сегодня, вероятно, нельзя сдублировать.
— Не бог весть какая великая кража, подумаю о ней даже и в этом теле…
— Мне нужно быстро или совсем не нужно.
— Как скоро?
— За шесть дней.
— А что ты мне заплатишь, когда я отдам его в твои руки?
— Ничего не заплачу, потому что у меня ничего нет.
— Ты пришел на Небо без богатства?
— Да.
— Несчастный!
— Если мне удастся сбежать, ты можешь называть любую цену.
— А если тебе не удастся сбежать, я ничего не получу?
— Похоже, что так.
— Я подумаю. Может, мне покажется интересным проделать такую вещь, и чтобы ты был мне обязан за любезность.
— Только прошу тебя, не раздумывай слишком долго.
— Иди, сядь рядом со мной, Связывающий Демонов, и расскажи о днях своей славы — когда ты с бессмертной богиней шествовал по миру и сеял хаос, как семена.
— Это было давно, — сказал Сэм.
— А могут эти дни вернуться, если ты добьешься свободы?
— Могут.
— Приятно слышать. Да…
— Ты сделаешь это?
— Славься, Сиддхарта! Освободитель!
— Почему — славься?
— Гром и Молния! Они могут прийти снова?
— Хорошо бы.
— А теперь расскажи мне о днях своей славы. А я снова расскажу о своей.
— Идет.
Продираясь через лес, Кришна в поясе из перьев преследовал Госпожу Ратри, которая не согласилась лечь с ним после обеда. День был чистым и благоухающим, но и в половину не таким благоухающим, как полуночно-синее сари, которое он держал в левой руке. Она бежала далеко впереди, под деревьями, и он следовал за ней, изредка теряя ее из виду, когда она сворачивала на боковую тропу.
Она стояла на бугре, подняв обнаженные руки над головой и соединив кончики пальцев. Глаза ее были полузакрыты, ее единственная одежда — длинная черная вуаль — шевелилась на белом сверкающем теле.
Тут он понял, что она приняла свой божественный вид и, вероятно, готова воспользоваться своею властью.
Задыхаясь, он шагнул к бугру перед ней, она кинула вуаль ему в лицо, и он услышал ее смех — где-то в безмерной ночи, которой она окутала его.
Ночь черная, беззвездная, безлунная, без единого проблеска, без искорки откуда бы то ни было. Ночное время, родственное слепоте, упало на него.
Он захрипел, и сари было вырвано из его пальцев. Он стоял, дрожа, и слышал вокруг себя ее смех.
— Ты слишком много позволяешь себе, Господин Кришна, — сказала она, — и оскорбляешь святость Ночи. За это я накажу тебя, оставив эту ночь на Небе на некоторое время.
— Я не боюсь темноты, богиня, — хихикнул он.
— Тогда у тебя и в самом деле вместо мозгов половые железы. Что ж, оставайся затерянным и слепым в чаще Канибурхи, чьих жителей не нужно подгонять… А не бояться, я думаю, иногда рискованно. До свиданья, Темный. На свадьбе, думаю, наверное, увидимся.
— Подожди, дорогая госпожа. Может, примешь мои извинения?
— Да, потому что ты обязан извиниться.
— Тогда сними эту ночь, которую ты наложила.
— В другой раз, Кришна, когда я буду готова.
— А что я буду делать до тех пор?
— Говорят, что твоя свирель может очаровать самого страшного зверя. Если это правда, советую взять свирель и начать самую нежную мелодию. А я пока подготовлюсь к тому, чтобы снова впустить в Небо дневной свет.
— Ты жестока, Госпожа!
— Такова жизнь, Мастер Свирели.
Она ушла. Он начал играть, размышляя о происшедшем.
Они шли: ехали с неба на полярных ветрах, через море и сушу, над горящими снегами, под ними и сквозь них. Изменяющие форму плыли по белым полям, и небесные странники падали вниз, как листья: над пустынями звучали трубы, и колесницы снегов с грохотом шли вперед; свет вылетал из их боков, подобно копьям; плащи из огненного меха, белые перья мощного дыхания тянулись над ними и за ними; они шли, солнцеглазые, в золотых ратных рукавицах, лязгая и скользя, торопясь и кружась, шли, сияя перевязями, масками-оборотнями, огненными шарфами, дьявольской обувью, морозными кожаными латами и крепкими шлемами; а на другом конце мира, лежавшего за их спиной, были сборища в Храмах с пением и приношением жертв; процессии и молитвы, пожертвования и раздачи, великолепие и красочность. Ибо страшная богиня должна была обвенчаться со Смертью, и все надеялись, что все происходящее смягчит обоих. Праздничный дух захватил также и Небо, и с собранием богов и полубогов, героев и благородных, верховных жрецов, раджей-фаворитов и браминов высокого ранга, этот дух набирал силу и закружился, как многоцветный вихрь, грохоча в головах живых от Первого до последнего.