— Быстрее, Связывающий! Быстрее! — крикнул дикий бухающий голос. — Соревнуйся с ветром и молнией в скорости движения!
Сэм старался остановить испытываемое им чувство движения.
Затем его ударили ветры, могучие ветры, кружащие над Небом. Он боролся с ними, но голос звучал совсем рядом, хотя он не видел ничего, кроме тени.
— Чувства — это лошади, а вещи — дороги, по которым они путешествуют, — сказал голос. — Если разум связан с мозгом, который отвлечен в сторону, он теряет проницательность.
И Сэм узнал великие слова Хатхи Упанишады, гремевшие позади него.
— В этом случае, — продолжал голос, — чувства становятся неуправляемыми, подобно плохим, одичавшим лошадям в руках слабого возницы.
Небеса над Сэмом взорвались молниями, и тьма окутала его.
Он старался связать энергию напавшего на него, но не нашел ничего, что можно было схватить.
— Это нереально! — выкрикнул он.
— Что есть реальность, а что — нет? — спросил голос. — Твои лошади убежали от тебя.
Секунда ужасающего мрака, словно он проходил через вакуум чувств. Потом боль. Потом — ничего.
В деловых сношениях плохо быть самым старшим из младших богов.
Он вошел в Зал Кармы, попросил аудиенции с представителем Колеса и очутился в присутствии того Господина Кармы, который два дня назад отказался проверить его.
— Ну? — спросил он.
— Я извиняюсь за отсрочку, Господин Муруган. Наш персонал был занят приготовлением к свадьбе.
— Значит, он бражничает вместо того, чтобы готовить мне новое тело?
— Не говори так, Господин, словно это в самом деле твое тело. Это тело дается тебе взаймы Великим Колесом в соответствии с твоими теперешними кармическими нуждами…
— И оно не готово, потому что материал пропили?
— Оно не готово, потому что Великое Колесо вращается в манере…
— Я хочу иметь тело самое позднее завтра вечером. Если оно не готово, Великое Колесо может погубить управляющих им! Ты слышишь и понимаешь меня, Господин Кармы?
— Я слышу тебя, но твоя речь не подходит для этого места…
— Пересадку рекомендовал Брама, и он хочет, чтобы я появился на праздновании свадьбы в новом теле. Не сообщить ли ему, что Великое Колесо не способно выполнить его желания, потому что поворачивается слишком медленно?
— Нет, Господин. Тело будет готово вовремя.
— Прекрасно.
Муруган повернулся и вышел.
Господин Кармы сделал за его спиной древний мистический знак.
— Брама!
— Да, богиня?
— Насчет моего намека…
— Да, будет сделано, как ты просила.
— Я хотела бы по-другому…
— По-другому?
— Да, Господин. Я хотела бы получить человеческую жертву.
— Нет…
— Да.
— Ты еще более сентиментальна, чем я думал.
— Так будет это сделано или нет?
— Откровенно говоря, в свете недавних событий я предпочел бы этот способ.
— Значит, решено?
— Пусть будет по твоему желанию. Теперь у него оказалось больше силы, чем я думал. Не будь на страже Бог Иллюзии… я не предполагал, что тот, кто был так долго спокоен, мог оказаться таким… талантливым, как ты выразилась.
— Ты отдашь мне это существо в мое полное распоряжение, Создатель?
— С удовольствием.
— И добавишь на десерт Повелителя Воров?
— Да, пусть будет так.
— Спасибо, Могучий.
— Не за что. Спокойной ночи.
Говорят, что в этот день, этот великий день, Бог Вайю остановил ветры Неба, и тишина сошла на Небесный Город и лес Канибурхи. Ситрагупта, слуга Господина Ямы, готовил в Брошенном Мире громадный погребальный костер из ароматического дерева, смол, благовоний, ароматов и дорогих одежд; и на этот костер он положил Талисман Связывающего и громадный плащ из синих перьев, принадлежавший Ориту, главе Демонов Катапутны; он также положил меняющую форму драгоценность Матерей из Купола Жара и шафрановую мантию из пурпурной роши Алондила, которая, как говорили, принадлежала Татагатхе-Будде. После праздничной ночи стояла полная утренняя тишина. В небе не было видно никакого движения.
Говорили, что демоны невидимо пролетали по верхней части воздушного пространства, но боялись приближаться. Говорили, что было много знаков и знамений, означающих падение могущества. Теологи и святые говорили, что тот, кого звали Сэм, отрекся от своей ереси и отдал себя на милость Тримурти. Говорили также, что богиня Парвати, которая была то ли его женой, то ли матерью, то ли сестрой, а может быть, всеми ими, бежала с Неба, чтобы жить в скорби и печали среди ведьм восточного континента, которых считала родственниками. На заре великая Птица Гаруда, перевозившая Вишну, клюв которой разбивал колесницы, шевельнулась в момент пробуждения в своей клетке и издала единственный хриплый крик; он пронесся по Небу, дробя стекла, эхом прокатываясь по стране, будя всех спящих. В спокойном лете Неба начался день Любви и Смерти.