— Ты всегда подчеркиваешь эти последние слова.
— Угу, молитвенник. Потому что ты не пробовал битвы с тех пор как вернулся из Нирваны… Скажи-ка, ты можешь заставить буддистов сражаться?
— Вероятно, но для этого я опять должен стать той личностью, которую теперь нахожу неприятной.
— Ну… может, и не придется, но держи это в уме на случай, если нам будет туго. Однако, надежнее было бы каждую ночь упражняться перед зеркалом в той эстетической речи, которую ты выдал в монастыре Ратри.
— Не склонен.
— Понятно. Ну, делай это как-то по-другому.
— Лучше я буду практиковаться с рапирой. Принеси мне ее, и я дам тебе урок.
— Хо! Отлично! Получу урок и сам стану новообращенным.
— Тогда перейдем во двор, и я буду просвещать тебя.
Когда Ниррити в своем голубом дворце поднял руки, с палуб его боевых кораблей поднялись к небу ракеты и по дуге понеслись над городом Махартхой.
Когда он застегнул свою черную нагрудную пластину, ракеты спустились на город, и начались пожары.
Когда он надел сапоги, его флот вошел в гавань.
Когда его черный плащ был застегнут у горла, а черный стальной шлем надет на голову, его сержанты начали бить в барабаны под палубами кораблей.
Когда он подвесил меч к поясу, бездушные существа зашевелились в трюмах судов.
Когда он натянул перчатки из кожи и стали, его флот под ветром, направляемым Ракшасами, подошел к порту.
Когда он жестом приказал младшему стюарду Ольвиггу следовать за ним во двор, всегда молчащие воины поднялись на палубы и встали перед горящей гаванью.
Когда заурчали машины в черной небесной гондоле и дверь открылась, первый из его кораблей бросил якорь.
Когда Ниррити и Ольвигг вошли в гондолу, первый отряд вошел в Махартху.
Когда они долетели до Махартхи, город был взят.
В зеленых участках сада пели птицы. Рыбы, похожие на старинные монеты, лежали на дне голубого бассейна. Цветы были в основном красные, с крупными лепестками, но вокруг ее каменной скамьи попадались и желтые.
Она положила руку на белую стальную спинку скамьи и смотрела, как по плитам скользили его сапоги, когда он шел в ее направлении.
— Сэр, это частный сад, — сказала она.
Он остановился и взглянул на нее. Он был мускулистым, загорелым, с темными глазами и бородой. Лицо его ничего не выражало до тех пор, пока он не улыбнулся. Одет он был в голубое и кожаное.
— Гости не ходят сюда, — добавила она, — для них есть сады в другом крыле. Пройдите через ту арку…
— В моем саду, Ратри, ты всегда была желанной гостьей, — сказал он.
— Ты…
— Кубера.
— Лорд Кубера! Но ты не…
— Не жирный. Знаю. Новое тело, и оно тяжело работало. Изготовляло оружие Ямы, транспортировало его…
— Когда ты прибыл?
— Сию минуту. Я привел обратно Кришну вместе с грузом взрывателей, гранат, осколочных мин…
— Боги! Это было так давно…
— Да. Очень. Но я должен перед тобой извиниться, поэтому и пришел. Меня это мучило много лет. Прости меня, Ратри, за ту давнюю ночь, когда я втравил тебя в это дело. Мне необходим был твой Атрибут, поэтому я и втянул тебя. Вообще-то я не люблю таким образом пользоваться людьми.
— Я в любом случае скоро оставила бы Город, Кубера, так что не чувствуй себя чрезмерно виноватым. Конечно, я предпочла бы более приятную форму, чем та, в которой я сейчас. Но это не главное.
— Я дам тебе другое тело, Леди.
— В другой раз, Кубера. Прошу, садись. Сюда. Ты голоден? Хочешь пить?
— Да и да.
— Вот фрукты, вот сома. Может, предпочтешь чай?
— Спасибо, сома лучше.
— Яма говорил, что Сэм излечился от своей святости.
— Хорошо. Он очень нужен. Он составлял какие-нибудь планы для нас… как действовать?
— Яма не говорил. Но, может быть, Сэм не сказал Яме.
На ближайшем дереве сильно затряслись ветви, и Тэк приземлился на четвереньки. Он пробежал по плитам и остановился перед скамьей.
— Эта болтовня разбудила меня, — заворчал он. — Кто этот парень, Ратри?
— Лорд Кубера, Тэк.
— Если ты не разыгрываешь меня, то… ох, какая перемена!
— То же самое можно сказать и о тебе, Тэк из Архивов. Почему ты все еще обезьяна? Яма мог бы переселить тебя.
— Как обезьяна я более полезен, — ответил Тэк. — Я отличная обезьяна, куда лучше, чем собака. Я сильнее человека. И кто отличит одну обезьяну от другой? Я останусь в этой форме до тех пор, пока не будет более нужды в моих специальных услугах.