— Это неважно, — сказала она, потому что я уже решила, на чьей я стороне.
— Это говорит кое-что о вашей собственной личности.
— Полагаю, да. Но почему это должно интересовать вас, если я не возражаю против того, чтобы все это относилось к вам?
— Ладно. Оставим это.
Некоторое время я смотрел на переходник. Высоко наверху шла вниз стрела крана, перенося большой груз конторской мебели. В шахте, направо от нас, яркий язычок сварочного агрегата разрывал тьму, ремонтируя или меняя трубопровод. До меня на миг донеслись тихие, очень тихие звуки какой-то мелодии. Теперь далеко впереди у основания переходника показался геометрически размеченный участок, похожий на парк. Он был не слишком ярко освещен, с ближней его стороны виднелась статуя, вдоль дорожек, то тут, то там, стояли скамейки. Когда мы приблизились, я заметил, что деревья здесь настоящие, а не искусственные, и в глубине, кажется, был фонтан.
— Это напоминает мне что-то из Вульфа, — сказала Гленда, глядя в ту же сторону, и я стал в большей степени Хинкли, чем кем-либо еще, почти не осознавая этого.
— Да, — сказал я к собственному удивлению. — Он выжал так много страниц из городской площади, не так ли?
— Здесь же помешали бы ратуша и здание суда с большими часами на нем.
— Вон часы над входом в переходник.
— Да, но они молчат и всегда показывают правильное время.
— Это верно. На них нет и птичьего помета.
— Не лишней была бы и мастерская каменотеса.
— Но не по изготовлению надгробных памятников.
— Верно.
Тогда я задумался о настоящих площадях, там, на Земле. Действительно ли загадочный мистер Блэк помнил такие вещи, или он просто убивал время, прежде чем убил меня? Так как никаких воспоминаний, на которых могла бы основываться какая-либо ностальгия, у меня не было, я мог лишь отнести свои чувства за счет прижизненных наклонностей Хинкли: он был романтиком, не встававшим с кресла путешественником во времени, естествоиспытателем там, где все было противоестественным. Печально. И именно это я чувствовал несколько мгновений. Печать по Хинкли, площадям, по всему.
— Вы много читаете, — сказал я.
Она кивнула.
Мы сошли у парка и отправились туда. Время от времени спрятанные громкоговорители испускали из кустов и с деревьев записанные на пленку птичьи трели. Характерный запах сырой земли проникал в наши ноздри. Я избрал путь вокруг переходника, и мы прошли мимо маленького, искрящегося брызгами фонтана. Гленда обмакнула пальцы в воду.
— Что мы делаем? — спросила она, когда мы обошли вокруг переходника и направлялись обратно, в ту сторону, откуда мы пришли.
— Подождем немного, — сказал я, усаживаясь на скамейку и пристально глядя в направлении ленточной дорожки.
Она села рядом со мной, проследила за моим взглядом.
— Понимаю, — сказала она.
— Пока мы ждем, вы могли бы рассказать мне что-нибудь о себе, — сказал я.
— Что бы вы хотели узнать?
— Все. В любой последовательности.
— А вы ответите взаимностью?
— Быть может. А что? Это условие?
— Было бы славно.
— Пока вы будете говорить, я вспомню, что можно рассказать.
— Мне двадцать два года, — сказала она. — Я родилась в этом Крыле. Росла я в Классе. Мой отец был учителем, а моя мать художницей, занималась живописью… Они уже умерли, и я живу в Библиотеке. Я…
Я схватил ее за руку.
— Это он? — спросила она, всматриваясь в фигуру, только что появившуюся на ленточной дорожке. — Враг, от которого вы спасаетесь?
— Я не могу быть в этом уверен, — сказал я. — Но действовать буду, исходя из предположения, что это он. Пошли.
Мы вернулись к дальней стороне переходника и там вошли.
— Можно предположить, что вы все это нарочно проделываете, просто чтобы не рассказывать о себе, — сказала она.
— Можно, но это не так.
Мы стали спускаться, ускоряя свое движение тем, что быстро пошли вниз по спирали. Если я буду и дальше убегать, а потом поджидать преследователя, то это может привести меня к печальным последствиям. Впрочем, это не входило в мои намерения. Я хотел выяснить кое-что и, по-моему, мне это только что удалось.
Если это тот же самый человек, — решил я, — то он следует за мной на слишком большом расстоянии для того, чтобы ему удавалось визуально наблюдать за всей моей беготней, начиная с Жилой Комнаты. Имей он даже большие способности в предугадывании моего поведения, вряд ли стоит полностью полагаться на них. И так как он уже высунул свою лапу и жаждал крови, то можно было предположить, что он располагает какими-то возможностями, чтобы выслеживать меня, о чем я не так давно задумался.