Я понимал, что шанс выжить невелик. Даже при самом точном моем попадании, он тоже успеет выстрелить. Кроме необходимости спасти девушку, меня беспокоила мысль, смогу ли я перенести серьезные ранения, если вообще выживу. Его я подстрелю. Я знал это. Чувствовал. Готов был поклясться. Даже если он опять всадит пулю мне прямо в сердце, сработают мои рефлексы и мой выстрел состоится, и он, там наверху, на время потеряет сознание. Я хотел выжить, притащить его в Крыло, Которого Нет, вывернуть его мозги наизнанку и вытряхнуть на пол их содержимое. Было бы таким расточительством умереть, оставив его беспомощным, и не иметь возможности этим воспользоваться.
— Если я умру, — услышал я свои слова, обращенные к Гленде, — и оставлю его без сознания там, наверху, — и это не я произносил эти слова, ужасный смысл которых доходил до меня, ведь их слышали мои уши и произносил мой собственный язык, — не пожелаете ли вы подняться и прикончить его из его же собственного пистолета? Пулей в голову? В сердце?
— Нет! Я не могу! Я не буду!
— Потом это избавило бы меня от многих неприятностей.
— Потом? — она хихикнула почти истерически. — Если вы мертвы… — Потом она заткнулась, но я чувствовал ее тяжелое дыхание, ее напряжение.
Чего он ждет? Чтоб его!
— Давай! — крикнул я. — В последний раз! Даже если ты достанешь меня, ты умрешь!
Тишина. По-прежнему тишина.
Потом я услышал, как Гленда шепчет, быстро, торопливо.
— Ты тот самый. Я не ошиблась. Слушай. Это важно. Возьми меня с собой в потайное место. У меня есть кое-что для тебя. Это важно…
И это тоже было слишком поздно. Еще три шага и глухой удар, когда он перепрыгнул через наш проход и выстрелил вниз.
Я почувствовал тупую боль в груди и в ребрах. Я тоже выстрелил и понял, что попал.
Длинноволосый шатен, белые штаны, синяя куртка, голубые зеркальные очки; он повернулся в прыжке, опустился на полусогнутые ноги, левая рука высоко вскинута для равновесия, правая вытянута вниз, оружие наведено, стиснутые зубы оскалены в напряженной, недоброй усмешке.
— Мистер Блэк! Нет! — услышал я крик Гленды, когда другим выстрелом он попал мне в плечо и меня отбросило на нее.
Транквилизирующий пистолет выпал, и вся моя правая рука стала бесполезной. Но я попал в него, это я знал.
И это был мистер Блэк. Тот самый человек, с которым я сидел в Коктейль-Холле — как давно? Иной цвет и длина волос, другая одежда, очки, но та же линия челюсти, те же черты лица, морщины…
Пока он пытался навести пистолет, чтобы сделать еще один выстрел, я поднял левую руку. Гленда все еще кричала, а я, укусив себя за большой палец, пристально смотрел на него и услышал его последний выстрел и почувствовал, как он разрывает мне внутренности.
Потом он рухнул навзничь, а я повалился лицом вниз, и чернильное облако, казалось, поднялось из моей груди, устремляясь к голове.
Звенящее эхо выстрела стихло, исчезло, но я все еще ощущал сквозь сырость, как вибрационные толчки механизма складываются в повторяющиеся слова «Вытащи седьмую булавку», а Гленда всхлипывала, «Библиотека! Ячейка 18237! Важно! Библиотека! Ячейка 18237!…»
Потом наступило обволакивающее ничто.
4
Я поставил себя на ноги и опять побежал. Безумие, но я ничего не мог поделать.
Хорошо, что никто из тех, кого я мог разглядеть, не был в состоянии это заметить.
Потом появилась группа живых, и оставалось либо притормозить, либо вызвать подозрение — этого я хотел меньше всего. Я прикусил губу, огляделся по сторонам, остановился, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов.
Крепкий. Кто бы мог подумать, что Энджел способен так хорошо держаться. Как это ему удалось? Стареющий кларнетист, тихий, спокойный малый. Только теперь я/он/мы узнали, что было в нем, а я уже другой, мне никогда снова не стать таким же, каким я был, все еще изменяясь, зная, что во мне идет процесс, подобный ртутному, неудержимый, сложный, стремительный, нарастающий, дающий силу, твердость… Крепче мы оказались, крепче, чем я думал. Просто двигателю нужно было прокашляться несколько раз, прежде чем он начал нормально работать. Теперь мы уже были почти у цели и я, Пол Кэраб, стал связующим звеном…
Мое бегство, начавшееся, как явление нежелательное и даже, вероятно, слегка позорное, теперь обрело смысл. Я сделал то, что следовало, но по ложным мотивам.
…Пол Кэраб, сравнительно здоровый, тридцатипятилетний Представитель Жилой Комнаты, Крыло 1, самый молодой член Обслуживающего Персонала Дома, удирающий от страха.