Я опустил стилет во внутренний карман и повернулся. В десяти футах по коридору стояла Гленда, впившись ногтями себе в щеку.
— Он умер, — сказала она. — Правда?
— Боюсь, что нет, — сказал я, подходя к ней и отводя ее руку от лица. Я не отпустил ее руки, но мягко повернул Гленду в ту сторону, откуда мы пришли.
— Пойдем со мной, — сказал я. — Нам надо будет кое о чем поговорить, попозже.
Она не сопротивлялась, пока я уводил ее прочь от ухмыляющейся неподвижной фигуры обратно к летательному аппарату. Мы шли, а вокруг становилось все светлее.
Только когда мы уже были в воздухе и летели к переходнику, она заговорила снова.
— Куда мы направляемся?
— Это место называется Крыло, Которого Нет, — сказал я.
— Где это?
— Это слишком сложно, чтобы сейчас объяснять.
Она кивнула.
— Я поняла насчет вашего потайного места, то есть, что у вас оно есть.
— Как это вам удалось? Мистер Блэк?
— Да, — сказала она. — Что вы имели в виду, когда сказали, что он не умер? Я видела, как вы убили его.
— Умерло только тело. Он по-прежнему существует.
— Где?
— Боюсь, что в Крыле, Которого Нет.
— Как? Так же, как и вы… существуете?
— Вероятно. Что вам об этом известно?
— Я убеждена, что вы каким-то образом оказались мистером Энджелом, тем самым человеком, с которым я повстречалась раньше и который умер у меня на глазах. Вы как-то переместились, а потом пришли по адресу, который я дала вам. Понятия не имею, как такое могло произойти.
— Опять мистер Блэк? Вы слышали это от него?
— Да.
— Кто он вам?
— Когда скончался мой отец, и мою мать вынуждены были отправить на лечение, он стал моим опекуном. Он сам вызвался, и попечительский совет согласился. Он был другом моего отца.
— Что он делал? Чем занимался?
— Преподавал. Классические языки и литературу. Тогда его звали Эйбон, Генри Эйбон.
— Почему?
— Тогда он говорил мне, что это такая игра. Понимаете, я знала его, как мистера Блэка, когда он еще приходил к нам в гости. Он начал называть себя другим именем, только став моим опекуном. Конечно, потом я поняла, что это не просто игра, но помалкивала, потому что любила его. Он был очень добр ко мне. Так вы сказали, что у меня есть шанс снова с ним встретиться?
— Боюсь, что так.
— Может быть, вы скажете мне, кто он для вас?
— Мы с ним старинные враги. Он начал первым. Зачем, не имею представления.
На протяжении всего оставшегося пути она молчала, а я присмотрел пустующий участок неподалеку от переходника и посадил аппарат в читательском зале, окруженном с трех сторон стенами. Помогая ей вылезти, я спросил:
— А вы?
— Что, если я скажу «да»?
Я схватил ее за плечи и развернул к себе так, что ее лицо оказалось в дюймах восьми от моего собственного.
— Говори! — воскликнул я. — Расскажи мне, зачем!
— Отпустите меня! Я не говорила, что знаю!
Я еще сильнее сжал руки, потом ослабил хватку. Я опустил руку и взял ее под локоть.
— Пошли, — сказал я. — Мы должны подняться на пару уровней.
У меня не было времени вытрясать из нее ответы, если она не захочет говорить. Я стремился добраться до нее по двум причинам: чтобы защитить ее и чтобы получить ту информацию, которой, по всей видимости она обладала. Теперь, она, очевидно, не нуждалась в защите и была не расположена этими сведениями делиться. Но сейчас, когда я узнал о том, что у нее были особые отношения с мистером Блэком, я почувствовал, что непроизвольно начинаю считать ее кем-то вроде заложницы. Это открытие не доставило мне удовольствия, но и отказываться от этого я не собирался.
— Главным образом, — сказала она, когда мы шли по становящемуся все светлее пути к переходнику, — вы хотите удержать людей в Доме, не так ли?
— Ну, — сказал я, — в общем и целом, это так. Мне это представляется удачной мыслью.
— Почему?
— Это наилучший известный мне способ научить людей действительно жить вместе.
— Принуждая их к этому?
— Конечно. При отсутствии альтернативы совместному проживанию, когда отрицательная энергия агрессивности перенаправлена в другое русло, на смену соперничеству приходит сотрудничество. Впрочем, чтобы добиться такого положения дел, необходима определенная степень принуждения.
— И что тогда?
— О чем вы спрашиваете?
— Жизнь в Доме сильно изменила людей?