Ему стало намного легче, он даже закурил, плюнув на возможность быть пойманным. Но не успел докурить сигарету, как на берегу показалась знакомая фигура. Любочка прошла вдоль берега, не видя Роберта в домике, сняла с себя платьице, оставшись только в купальнике, и зашла в воду по колено. Роберт не смог удержаться и снова расстегнул ширинку.
Любочка окунулась раз, второй, третий и поплыла.
— Плохая девочка, — сказал Роберт, яростно работая рукой. — Ты очень плохая девочка, Люба…
Когда Люба выходила из воды, она увидела Роберта. В этот момент его тело свело блаженной судорогой, а Любочка засмеялась и расстегнула верх купальника, оголив грудь. Руку Роберта залило, у него перехватило дыхание, а Любочка взяла себя обеими руками за груди и начала с ними играть, как с мячиками.
И тут Роберт увидел ЕГО. Сначала из-под воды показались две костистые руки, которые приближались к Любе; вот они уже по локоть, а Любочка продолжала забавляться со своей грудью, не слышала сзади шелест воды, которую рассекал уже появившийся по пояс человек. То есть не человек. Абсолютно черный, костлявый монстр с непропорционально огромными красными глазами, он подходил все ближе и ближе. Роберт поспешно застегнул ширинку и выбежал из домика, крича Любе, чтобы она выходила скорее из воды. Но Люба как будто специально сделала шаг назад и уперлась прямо в монстра. Вопреки ожиданиям Роберта, она прижалась к черным костям и позволила ему взять себя за грудь. Роберт вбежал в воду, берег был мелким и пологим, и ему оставалось каких-то восемь-десять шагов. Но Любочка, окончательно обмякнув в руках монстра, упала с ним навзничь и растворилась в воде, словно и не было ее.
Не было даже брызг. Идеально ровная гладь, хорошо видно дно — пустое, только песок и камни, да маленькая щучка юркнула куда-то в глубину. От испуга Роберт закричал, нырнул в воду, поднял песок и тину в поисках Любочки, которую нужно было спасти от монстра. Но руки цепляли только донную слизь и вязкий песок.
На берег прибежали люди — вожатые, его друзья и одногруппники. Кто-то вытащил Роберта из воды, а он кричал, что Люба утонула, что ее еще можно спасти, ведь времени прошло совсем немного!
— Роберт, я не утонула, я здесь!
Он окинул взглядом возбужденную толпу и увидел Любочку. Вот же она — во плоти, стоит рядом с подружкой, в своем платье, которое пару мгновений назад скинула при нем. Живая и невредимая… Ну как же так? Ведь он же видел своими глазами!
Вожатая сказала, что он перегрелся на солнце, и его отправили до ужина в комнату отдыхать. Роберт проспал до семи вечера и ужинал практически в одиночестве. Ему велели возвратиться в комнату максимум через полчаса, но он решил, что успеет выкурить в домике на берегу еще одну сигаретку.
Он поверил в то, что действительно перегрелся и устал, поэтому про вторую часть своих грез можно не вспоминать. В домике он снова представил Любочку, но довести дело до конца не смог.
Она снова появилась на берегу. В купальнике. Только шла не в воду, а к нему в домик. Роберт быстро спрятал эрегированный член в штанах, застегнул молнию и сосредоточился на курении, стараясь придать себе независимый вид.
Любочка вошла в домик и сказала:
— Мне так тесно в этом купальнике… Ох, Роберт, если бы ты был моим мужем, ты бы меня освободил…
— Ты читаешь мои мысли?
— Нет, я их воплощаю…
Они занялись любовью. Все было в точности так, как представлял себе Роберт. Только реально — вселенная наполнилась вкусом ее губ, запахом тела и интимных мест, наливной полнотой груди, мягкостью ее округлых форм и ласковым шепотом, который Роберт слышал. Перед кульминационным моментом, когда он был в ней до самых глубин и был готов излиться, Роберт посмотрел на воду. Над гладью пруда на него не мигая смотрели два красных глаза…
Спустя примерно полгода Роберт понял, что монстр преследует его в минуты слабости, когда разум затуманен и ему сложно отделить реальность от фантазии. А спустя еще несколько месяцев Роберт признался себе в том, что монстр ворует его мысли и воплощает их в реальность. Нет, реальностью на самом деле они не были: секса с Любочкой у него не было никогда. Но та иллюзия была так правдива, так реальна, что Роберт был готов принять ее как настоящую.