Свете не удалось овладеть ни одной из профессий, которая смогла бы ее прокормить. В интернате она упорно пыталась постичь хоть что-нибудь, но все тщетно: руки у нее были неумелые, характер неусидчивый, а терпение нулевое. В конце концов педагоги плюнули и стали ставить девушке «тройки», только чтобы выпустить.
Когда Света осталась лицом к лицу со взрослой жизнью, все оказалось куда проще, чем ей представлялось. Центр занятости нашел ей работу уборщицей в одной из префектур Москвы, Света убирала подъезды в многоквартирном доме. Там же она познакомилась со своим первым мужем, дворником, который приобщил ее к выпивке. Началась весьма веселая жизнь. Так продолжалось пять лет, а потом Света забеременела и родила ребенка, который сразу был отдан в дом малютки, потому что Света не чувствовала себя матерью, а ее гражданский муж детей не хотел. Его интересовали только выпивка, секс и абсолютная свобода. Еще бы не работать! Какие дети?..
Свету угрызения совести не мучили никогда, она о своем ребенке забыла практически мгновенно. Никогда его не навещала, знала только, что мальчика назвали Русланом.
Уборщицей она проработала восемь лет и решила, что с нее точно хватит. Они посчитали с мужем, что если продать квартиру и положить деньги в банк, то на проценты можно спокойно жить. Конечно, на эти деньги нужно купить какое-нибудь жилье, квартиру попроще и подальше, необязательно на Беговой! Но, получив в руки несколько миллионов рублей за проданную Светину квартиру, решили, что комнаты в общежитии в области хватит вполне.
Деньги стали расходиться, в банк молодая, вечно хмельная семья ходила как на работу. Когда от депозита практически ничего не осталось, случилось несчастье — гражданский супруг Светланы умер от отравления алкоголем, и она осталась совсем одна.
И здесь-то ей позвонил Всеволод Петрович. Он застал Свету в ужасающем состоянии: проедающую последние копейки, выскобленные со счета в банке, без работы, окончательно опустившуюся, с циррозом печени. Он забрал ее к себе в загородный дом, далеко в Подмосковье, и долго лечил. Светлана была практически в постоянном поиске алкоголя, но в доме у Всеволода Петровича алкоголя не было. Его дом, обычный одноэтажный на три спальни, располагался в маленькой деревне. Сам он в доме появлялся нечасто, жил в Москве, но со Светланой постоянно кто-то был: то его супруга, то дочь, то какие-то посторонние женщины, которые помогали ей справляться с болезнью и тягой к спиртному.
Когда она подписала дарственную на свою комнату, Света не помнит. Но в разгар очередного скандала, разгоревшегося из-за отсутствия алкоголя, она узнала, что у нее ничего нет, и комнаты тоже. Все, что у нее осталось, — это комната в этом доме, и теперь правила устанавливаются другие. Теперь она должна работать, чтобы обеспечить себе еду и кров.
В деревне, которая жила общиной, было много работающих женщин. Летом они выращивали овощи, ухаживали за курами и скотом, а зимой выделывали мех, вязали и делали плитку из специального раствора, которую оптом продавали в строительные фирмы. Мужчины тоже работали — в полях, неподалеку в автомастерских или вовсе в Москве, приезжая только на выходные к своим женам и детям. За те полгода, что Светлана пыталась справиться с острыми проявлениями цирроза и своей привязанностью к алкоголю, ей не удалось найти подруг и наладить хоть какое-то общение. Сам Всеволод Петрович с ней практически не разговаривал, только спрашивал о самочувствии и рекомендовал книги к прочтению. Женщины, которые помогали ей, тоже не разговаривали с ней, а если и обращались, то по поводу домашних дел вроде ужина. После скандала, когда Свету отчим отправил работать, отношения стали еще хуже.
Ее познакомили со Степанидой Ивановной, которая заведовала в общине занятостью. Женщина деловая и хваткая строгой рукой заставила Светлану влиться в трудовые будни. Ее поставили на прополку огурцов в теплицах, и теплицы эти были бесконечными, они огибали всю деревню, работать в них полагалось с девяти утра до захода солнца, это было невыносимо.