— Деревня называется Шипаево, она совсем крохотная, домов на двадцать или тридцать, вокруг огромная теплица. Указателей нет, но перед съездом стоит старый проржавевший автобус без колес, я в нем ночевала. От него нужно налево свернуть с шоссе и ехать дальше по плохой дороге пару километров. Деревня в удалении как бы, за деревьями.
— А чем в общине занимался Всеволод Петрович?
— Я не знаю. Я говорю вам — это очень странные люди, они друг с другом не разговаривают, многие из домов не выходят. Даже на празднике были не все. Мне он о своем месте в общине ничего не говорил. Но они для него много значат, когда он меня выгонял, рыдал в голос, я тогда шокирована была. Делов-то в бутылке вина…
— Светлана, словосочетание «ацтеки-каннибалы» вам о чем-нибудь говорит?
— Нет, в первый раз слышу, — ответила она и спросила: — Можно я заберу с собой оставшиеся печеньки?
— Можно, Светлана, можно, — кивнул я задумчиво.
Врач сказал, что Жанну переведут в психиатрическую лечебницу для дальнейшего обследования и лечения. Они бы сделали это прямо сейчас, но ее состояние все еще тяжелое. Меня в палату не пустили. Я передал смену белья, килограмм яблок и поехал в гостиницу.
Я собирался найти человека, который уберется в квартире, починит все сломанное и выбросит мусор. Но в десять вечера сложно собраться с силами и что-то решить. Хочется поесть и лечь спать, но мне требовалось как-то взять себя в руки и что-то предпринять. Квартира стоит разгромленной, я живу в отеле, езжу на арендованной машине, у меня нет смены одежды, и нет других желаний, кроме как спать.
Можно было бы, конечно, позвонить родителям и попросить помощи. Но я не хотел. Я могу справиться сам, мне просто не хочется, и у меня нет сил. Но это не значит, что я должен сваливать свои проблемы на родителей. Кроме того, если обратиться за помощью к маме, то помимо помощи я получу еще кучу обязательств и буду должен до скончания века. Нет, я лучше сам. Вечером я твердо пообещал себе, что завтра обязательно займусь всеми домашними делами, и рухнул в постель.
А с утра все эти мысли выветрились из головы.
Началось все с того, что Викуля составила мое расписание таким образом, что до часу дня у меня были встречи с родственниками погибших, которых она умудрилась вытянуть к нам в офис. Мне даже не пришлось никуда ехать.
Я опрашивал посетителей, не успевая даже обдумывать их показания. Когда все наконец закончилось, я собирался пойти на обед, но был пойман Сергеем Юрьевичем, который потребовал отчет о моих разговорах. Но не успел я добраться до показаний второго свидетеля, как Сергей Юрьевич велел:
— Поехали в Шипаево, по дороге остальное обсудим.
И мы поехали.
— Значит, следователь от нас утаил, что все жертвы — члены этой странной секты, да?
— Ну не все, — поправил я. — У нас есть подтверждение, что как минимум десять жертв не жили дома и, больше того, собирались избавиться от городской недвижимости, чтобы переехать за город. О том, что все они были связаны с этим поселением в Шипаеве, достоверной информации нет. Еще трое под вопросом, поскольку их родственники с ними не жили и не общались. Они объявились только сейчас, когда всерьез встал вопрос с наследством.
— Да тут ежу понятно, что все они оттуда будут, — отмахнулся Сергей Юрьевич, энергично выворачивая руль одной рукой. — Вот ведь непорядочный следователь нам попался, а? Ховенко бы такой пакости не допустила. Она бы сразу сказала, что у нас за дело. А этот все тайком, все тайком. Не удивлюсь, если мы приедем туда, в это Шипаево, а там все поселение уже запаковано в герметичные пакеты и все мелом обведено, потому что следователь точно в курсе.
Ехали мы почти три часа. Помня рекомендации Светланы, я велел боссу свернуть возле проржавевшего автобуса налево, и вскоре мы увидели само поселение.
Оно действительно было небольшим, подъезжали к нему мы с горки, поэтому все отлично просматривалось. Территория и впрямь была огорожена не забором, а замкнутой кругом теплицей с укрепленной внешней стеной. В центре поселения стоял двухэтажный дом, за которым располагались какие-то невысокие постройки. От центрального дома и до ворот стройными рядами тянулись одинаковые одноэтажные дома. Людей на территории видно не было, наверняка все в теплицах и в этих постройках трудятся или сидят в домах.
Мы съехали вниз, к воротам. Заперто. Рождественский посигналил один раз, другой, но никто не вышел. Даже собаки не залаяли, если они там были.
Меня охватило чувство, словно я оказался в вымышленном мире, где бывают зомби, города вымирают полностью, а люди сбиваются в кучки и строят такие вот поселения, чтобы выжить и защититься от врагов.