Допрос подозреваемого в отсутствие адвоката недопустим, это основа основ уголовного процесса, даже если подозреваемый отказывается от адвоката, ему должен быть предоставлен государственный защитник. Я сомневаюсь, что Кристина отказалась от адвоката, скорее всего, ее допросили в качестве свидетеля, усмотрели в показаниях что-то и решили привлечь в качестве подозреваемой. Такое сплошь и рядом. Да, ее показания как свидетеля не могут лечь в основу обвинения, требуется новый допрос, уже в качестве подозреваемой, в присутствии адвоката и с разъяснением прав, предоставленных подозреваемому.
Со следователем, который вел это уголовное дело, лично я знаком не был. Я даже не знаю о нем ничего, только слышал, что это мужчина до сорока, очень заносчивый и неприятный тип.
В его кабинет я практически ворвался, благо никого в нем не было, кроме самого следователя. Я успел заметить на табличке на двери, что у следователя фамилия Романов и инициалы И.С.
— Здравствуйте, — сказал он, едва я влетел в его кабинет.
— Здравствуйте! — ответил я громче, чем следовало. — Я по поводу Кристины Слайэрс.
— Вы не похожи на адвоката Мечинского, — нахмурился следователь. — А подозреваемая сказала, что вызвала именно его. Вы присядьте, бежали, что ли? Выглядите так, словно за вами кто-то гонится.
— Вы допросили Кристину в отсутствие адвоката?
— А вы кто?
— Я — ее доверенное лицо.
— Нет, ее доверенное лицо — адвокат Мечинский, и то только после того, как я увижу соответствующий ордер и получу заявление подозреваемой. Сейчас вы просто человек, который ворвался в мой кабинет.
Я сел, постарался успокоиться. Кто такой Мечинский? В первый раз слышу. Если у Кристины проблемы и она позвонила мне с вопросом — что делать? — то почему позвала какого-то Мечинского, а не Рождественского? Что происходит?
— Моя фамилия Черемушкин, — сказал я и протянул следователю свой паспорт. — Я помощник адвоката Рождественского Сергея Юрьевича, мы представляем Роберта Смирнова.
— Роберт Смирнов больше не фигурант дела о массовом убийстве, — ответил следователь, изучив мой паспорт. — Вам здесь делать нечего.
— Я знаком с Кристиной, и она звонила мне. Просила о помощи.
— Не совсем так, — ответил следователь. — Она звонила при мне, и она спросила вас, что ей делать. Насколько я понимаю, ничего вразумительного вы ей не ответили, и она позвонила еще раз, уже своему адвокату.
— Я могу поговорить с ней?
— Не можете, — сказал следователь. — Еще двух часов не прошло с тех пор, как я вынес постановление о привлечении Кристины Слайэрс в качестве подозреваемой по делу о массовом убийстве. Вы ведь понимаете, что я не могу допустить общение подозреваемой со всеми лицами, которые того желают?
— Понимаю. Но мне тоже нужно понимать, что происходит.
— Ничем вам не помогу. Дождитесь Мечинского, задайте ему свои вопросы, он спросит у мисс Слайэрс.
— Так я, наверное, и поступлю.
— Всего доброго.
Я вышел из кабинета следователя и принялся звонить Рождественскому. Босс долго не отвечал, но вскоре отправил сообщение, что говорить не может и перезвонит позже.
Адвоката Мечинского я дождался с угасшей паникой. В конце концов Романов И. С. прав: если Кристина бы хотела, чтобы я ей помог, она бы так и сказала. Она действительно спросила, что ей делать, она не просила приезжать и спасать ее. И что со мной такое?
«Да и кто ты такой? Всего-навсего помощник адвоката. У тебя нет ни лицензии, ни статуса, ничего. Ты просто юрист, который работает на адвоката. Говорить можно что угодно, но реальную силу оценивают тогда, когда случается что-то плохое. С Кристиной случилось что-то плохое, и она поняла, что ни ко мне, ни к Рождественскому она обратиться за помощью не может, потому что я — никто, чем я ей помогу? А Сергей Юрьевич Рождественский, видимо, для нее слишком попсовый адвокат, она ведь хирург, видит, что Рождественский весь перекроенный, как будто собственная внешность его заботит сильнее, чем его подзащитные. Так, во всяком случае, говорили нам некоторые подзащитные: им хотелось юриста, а не звезду экрана. И Кристине требуется более серьезный, более опытный адвокат, которым, вероятнее всего, и является Мечинский. И нет тут никакого двойного смысла, просто прагматичный расчет».
Мечинский выглядел преуспевающим. Лет пятидесяти, стройный мужик, но не лощеный, как Рождественский. Судя по его внешности, Мечинский не очень заботился о том, чтобы на его лице было больше шрамов от пластики, чем морщин, а стоимость костюма не должна быть меньше месячного бюджета средней школы. Но тем не менее он не выглядел так, словно доживает последние дни, а все вокруг ему настолько надоело, что хочется выть. Нет, на его лице сосредоточенное выражение, походка упругая и устремленная к определенной цели — в кабинет к следователю Романову.