Больше всего Андрея настораживало то, что клиент на связь не выходил.
А еще ему стало казаться, что за ним следят. Следят тщательно, внимательно и очень осторожно. Хвостов за собой он не замечал, но ощущение не покидало. Он выполнял разные поручения, одно грязнее другого, но все заказы были не его, а чьи-то, а его просто просили помочь, платили деньги и велели помалкивать.
«Клиент больше никогда не позвонит, потому что тела нашли. Их все нашли. Не нашли только Санька, я глубоко его закопал, да еще щелочью присыпал. Но как нашли могилы? Ясное дело как: взяли клиента, и он рассказал, где они. Теперь будут брать всех его соучастников, среди которых я. Мне нужно залечь на дно и переждать. Кто может меня заложить, кроме клиента? Никто».
Он думал так почти три месяца, пока ему на глаза не попалась церковная лавка. Андрей сначала даже не понял, что его так заинтересовало в обычной церковной лавке, стоящей неподалеку от храма. Посетителей возле нее совсем не было, но где-то внутри виднелась женщина-продавец в светлом платке, склонившаяся над книгой. Андрей стоял на противоположной стороне улицы и не мог двинуться дальше.
И тут он вспомнил, аж пальцы заледенели.
Священник. Он видел, как они с Саньком везли трупы в трех километрах от того места, где их нашли. Догадался ли он, что было в машине? Да как он мог догадаться-то? Но ведь он же перекрестил их, что было пугающе и странно. Зачем он это сделал? Почему?
Нет, священник точно обо всем догадался. Крови не было, в фургон он не заглядывал, но… от машины мог исходить характерный трупный запах, который ни Андрей, ни Санька уже не чувствовали, так как принюхались. И вот священник сопоставил — фургон, от которого несет трупами, недалеко от места страшной находки. Это было во всех новостях, подробно описывалась лесополоса на Рублево-Успенском шоссе, где были найдены трупы в «слоеных» могилах.
Андрей нетвердой походкой двинулся в сторону метро. За большой красной стойкой в холле метро стояли двое резвых парней, лучезарно улыбались всем пассажирам. Андрей, пошатываясь, подошел к ним.
— Здравствуйте.
— Добрый день! — отозвался один из них. — Меня зовут Леонид. Чем я могу вам помочь?
— Мне нужна церковь Святого Иоанна. Как я могу к ней проехать?
— Одну минуту, я распечатаю вам маршрут. Вы поедете на общественном транспорте или пойдете пешком?
— А это далеко?
— Нет, примерно полкилометра от станции метро «Крылатская».
— Тогда пешком, конечно.
— Вот, держите. Хорошего вам дня!
Церковь Андрей нашел быстро, но долго не мог войти. Смутила табличка, церковь была католической. А мама крестила его в православной церкви. Андрей не разбирался в религии и церквях и ужасно боялся кого-нибудь оскорбить своим присутствием, но еще больше боялся чем-то навредить своей церкви. В голове сидело, что вход в храм чужой веры есть предательство своего Бога.
Но выбора у него не было.
Есть только один способ все узнать.
Внутри было прохладно и пусто. Привыкший к роскошным убранствам православных храмов, Андрей был поражен скромностью католического. Ничего лишнего: деревянные скамьи в два ряда, во главе — деревянный крест на стене, под ним — стол. Слева большой платяной шкаф, только вместо дверок — черные шторки.
И никого.
Словно преступник, он прокрался к скамейкам и сел на крайнюю. В церкви было тихо, тепло и спокойно. В храме, куда его водила мама, никогда не было ни тихо, ни спокойно. В нем кипела жизнь, в нем громко пели и пахло необычно, всегда было душно, он обливался потом и был готов упасть в обморок.
— Добрый день, — тихо произнес кто-то сзади, Андрей вздрогнул и обернулся.
Перед ним стоял тот самый священник, со спокойной улыбкой. В том же темном костюме с белым воротничком.
— Я вам не помешал? — спросил преподобный.
— Нет, я как раз искал вас. Меня зовут Андрей, мы познакомились с вами не так давно, на трассе, ночью. Помните? Вы ехали в Москву с какого-то обряда, а я со своим товарищем был на «Газели» темно-синей, вы остановились…
— Я помню вас, Андрей. Как здоровье вашего друга?
— Он умер той же ночью, — ответил Андрей быстро, сам не понимая, почему сказал правду. Он никому не говорил, что Санька больше нет, даже его супруге, которая Санька потеряла и спрашивала о нем всех, включая Андрея.
— Мне очень жаль, — сказал священник. — Вы, верно, не помните моего имени? Преподобный Франциск.
— Да, точно, преподобный Франциск. Я помню, что имя у вас необычное… Мы можем поговорить?