Полицейский присел возле изувеченного тела едва дышащей Вероники, убрал прядь с её красивого лица. Хотел прильнуть к желанным губам, но не посмел.
Женщина, почувствовав присутствие близкого человека, открыла глаза.
- Никита, - прошептали её засохшие губы.
- Не говори, любимая, сейчас тебе не нужно говорить…
- Нужно. Со мною всё кончено, любимый…
- Нет, - слёзы бежали по его щекам, он знал, что она права, права на сто процентов…
- Это я убила Максима и себя, - призналась она с усилием. – Я кричала на него. Во мне будто демон пробудился. Он перевернул нашу машину и кидал её по дороге, пока не превратил в металлическое месиво. Мой сын…
Слеза покатилась по щеке Вероники.
- Его никто не обидит.
- Да. – Согласилась она. Это была последняя просьба умирающей, и она оказалась услышана.
Вероника шумно вздохнула, затем дыхание её остановилось.
- Нет. – Прошептал Никита, чувствуя, как рушится его вселенная. Как же будет он жить в этом мире без Вероники?
Между тем женщина снова сипло вздохнула и с усилием произнесла:
- Бог…
- Что? – Не понял растерявшийся Никита.
- Бог в багажнике, - прошептала она и отключилась. Навсегда…
Мужчина схватился за голову. Ему хотелось кричать, выть, но он сдержался. Пусть эта боль останется внутри него, станет памятником Веронике.
Как жить в этом мире, если её больше нет?
- Никитос, - позвал откуда-то издалека бывший одноклассник и коллега.
- Как ты говоришь со старшим по званию? – Это всё, что мог сказать он в эту минуту своему другу. Понимающему другу, знающему всю предысторию сегодняшней ситуации.
- Простите. Как она?
- Её больше нет. – Выдавил отчаявшийся мужчина.
- Там приехали врачи и пожарные. Будут извлекать мужчину.
- Это, скорее всего, Максим. Её муж. Как же их угораздило-то?! Куда смотрел этот водила хренов? Убил и себя и…
Скоро Веронику осматривали люди в белых халатах. Её, всё еще красивую, переложили на носилки. Накрыли лицо простынёй. Никита подошёл к мёртвой женщине, уже готовой отправиться в последний свой путь, грубо убрал полотно с её лица, обозрел родные и до боли знакомые черты. Ничего не говоря, попрощался и рванул в сторону.
К тому времени пожарники извлекли из разбитой машины изувеченное тело мужчины. Никита не стал осматривать его, дабы убедиться, что это Максим. Подошёл к машине, которая стояла в поле, недалеко от обочины. Как же её потрепало! Даже марку определить сложно. Морда вдребезги, салон скомкан.
- Как будто слоны на ней танцевали. – Подал голос Валериан.
- Да. – Устало согласился Никита.
- Она скакала по дороге, будто её какой-то гигант кидал и переворачивал. Я по обломкам и стёклам нашёл Веронику.
- Говоришь, машину кидало по всей дороге? – Никите вспомнились слова Вероники о демоне.
- Да. Настоящее железное месиво. Только багажник цел. Будто и не был он в аварии.
- Что?
- А ты… вы обойдите машину.
Никита так и сделал и не поверил своим глазам. К скомканной металлической массе был совершенно нелепо прилеплен целёхонький багажник. На нём даже краска не облупилась.
- Что там?
- Не смотрел ещё. Не до того было. Ты бы видел того бедного водителя…
Никита потёр левый висок. Для него под словом водитель крылся соперник, которого он ненавидел и одновременно жалел многие годы. Сейчас в сердце не обнаружилось ни капли радости. Только боль и сочувствие.
Гаишник осторожно потянул крышку багажника, и та открылась без сопротивления. На устланном одеялом полу среди сумок лежало белое с редкими серыми пятнышками пушистое тельце.
Никита не верил своим глазам.
- Знатный обед. – Сказал, заглядывающий через плечо старшего по званию друга, Валериан.
Никита глянул на коллегу так грозно, что у того в голове помутилось.
- Так это же бабушка, наверное, вкусный гостинец в город передала. – Пролепетал Валериан.
- Разве ты не видишь, что кролик породистый? Это подарок внуку. Питомец, - смягчился Никита. Он сам не понимал, что сейчас творилось в его душе.
- А я не мог понять, что за решетки вперемешку со стеклами и соленьями по всему салону разбросаны. Кролик был живой.
Никита склонился над пушистым облачком, прислушался.