Никита взялся за голову. Всё так запутанно и сложно. С одной стороны в сердце наконец установился покой, с другой — его пытаются нарушить сомнения. Нет. Не в правоте чудного собеседника, а в том, что люди, подавляющее их большинство, вообще о Боге не думают. Живут себе и живут. Как же так? Если этот Всевышний так велик и великодушен, почему не берёт каждую заблудшую душу за шиворот и не ставит на путь истинный? Ведь для него это раз плюнуть.
- Бог по отношению к нам там, где мы определили ему место. – Сказал старичок, глядя на Никиту с такой теплотой, от которой хотелось взлететь под облака.
- А где же Он тогда у меня?
Батюшка улыбнулся, но ничего не сказал.
- Его нет. – Мужчине вдруг стало как никогда страшно.
- Не бойся. Он всегда рядом. За каждого волнуется и терпеливо ждёт, когда Его призовут. Ты здесь, значит, хочешь Его защиты и покровительства. Ты уже чувствуешь, как Его сила и благодать наполняют тебя. Разве не это то самое счастье, которого все вы, люди, ищете всю свою жизнь? Душевный покой?
Что мог на это ответить Никита? Он просто смотрел на своего собеседника, понимая, что упустил в жизни нечто крайне важное, возможно, самое важное. Пора навёрстывать упущенное.
- Что мне делать? – Неожиданно вспомнились беды и проблемы, оставленные за порогом церкви. Отсюда они казались огромными, страшными и, по большей части, лишними. Сам нагородил эту гору.
Батюшка улыбнулся.
- Ты знаешь, что я сказал твоему отцу. Посиди тут у стеночки. Просто побудь ещё немного в этом чистом месте. – Старец подвёл мужчину к длиной скамье, извлёк откуда-то из складок одежды три небольшие свечи. Вручил и, улыбнувшись напоследок, развернулся и собрался было уходить.
- Кто вы? – Вдруг опомнился Никита.
- Ты знаешь… - божий человек обернулся к нему.
Молодому мужчине показалось, что лицо его недавнего собеседника сияет. Конечно же, то были отблески свечей.
- Вы – Бог? – Эта догадка мелькнула и вдруг погасла, как необоснованная мысль.
Старец же улыбнулся своей светлой улыбкой:
- Я тот, через которого Он говорит с тобой.
- Почему не сам? Времени нет?
- Человек столь слаб, что не выдержит ни Его взгляда ни Его слова. Даже смотреть на Его священный образ для вас губительно.
- Ты не человек… - догадался Никита.
- Я был когда-то человеком.
Батюшка снова развернулся и лёгкой походкой проследовал к маленькой дверце, расположенной напротив места, где примостился Никита.
***
Мужчина не помнил, сколько времени он провёл в той церквушке. Сидя под образами, он сначала плакал, чувствуя, как вместе с тяжёлыми солёными слезами из него выходит нечто тёмное, ненужное, мешающее.
Затем наступило время осмысления услышанного, пережитого. Вся жизнь, словно карта, развернулась перед Никитой. Он увидел, что всё время блуждал, ходил по кругу и никогда не находил нужного направления.
Постепенно мысли раскладывались по полочкам, созревала схема действий. Ровная, правильная, богоугодная.
Перед тем как уйти, Никита подошёл к канону, расположенному у небольшого креста, и поставил две свечи за упокоение рабы Божией Вероники и раба Божьего Максима. Ноги сами принесли его в нужное место.
Затем мужчина уверенно проследовал к иконе Пресвятой Богородицы и зажёг третью свечу. Перед мысленным взором проплыли лица отца и матери, жены и детей. На душе стало тепло, губы растянулись в ласковой улыбке.
Некоторое время Никита стоял с зажженной свечой и не в силах был пошевелиться. Состояние благодати окутало его всего. Он ощущал на себе светлый взгляд Матери всех матерей.
Не с иконы она смотрела на него. Образа православные — лишь изображения тех, кому мы молимся, безусловно, сильные и чудодейственные, а изнутри, из сердца мужчины, где отныне обосновалась навечно.
Впрочем, говоря об иконах, зря я употребила слово «лишь». Оно умаляет важность описываемого. Чтобы понять, что значат рукописные лики святых, нужно быть православным и не по смыслу, а по содержанию. Любимые нами образа есть образы святых, которым мы молимся, которых почитаем, изображения тех, кто нам бесконечно дорог.
Моя икона десятилетиями переезжает со мной из дома в дом из города в город. Некий художник давным-давно постился и молился, во многом себе отказывал и старался быть праведником во всём, даже в мыслях. Он хотел стать достойным чести написать лик Святой Девы. А я очень хочу быть достойной чести смотреть в её чистые глаза. Не стыдиться, не испытывать угрызений совести за дела свои.
Чувствуете?
В глаза образа смотреть стыдно. А как же истинные очи той, которую изобразил инок?