Если братьям было нелегко поверить в происходящее, Вейжону это было еще сложнее. Он никогда не испытывал ничего подобного, никогда не думал, что такие сражения возможны. Никто не смог бы выдержать этот ужасный темп, да еще с таким огромным двуручным мечом! Базел должен был устать, замедлить движения, выпасть из ритма, дать ему хотя бы миг передышки, чтобы он смог обрести равновесие!
Но эта похожая на ствол дерева рука не знала устали… ее движения не замедлялись. Вейжон пытался развернуться, пытался заставить себя отражать удары Базела, но ничего не получалось. Тогда он решил отступать быстрее, чем наступал Базел, стараясь уйти от него, увеличить расстояние между ними, чтобы хотя бы уменьшить силу ударов градани, но из этого тоже ничего не вышло. У Базела было явное преимущество благодаря длинному мечу, кроме того, он, казалось, знает о каждом движении Вейжона раньше самого Вейжона. Он наступал, ударяя, кромсая, рубя щит Вейжона, щепки летели во все стороны, пока от щита не остался лишь жалкий обломок.
Вейжон хватал ртом воздух, слишком ошеломленный неудержимой силой и напором Базела, чтобы испугаться хотя бы теперь, но всем зрителям было очевидно – он полностью в руках градани. Базел играл с ним, оттесняя его назад, заставляя его спотыкаться, двигаться так, что от обычной изящной грации молодого рыцаря не осталось и следа. Градани гнал его назад, пока Вейжон едва не ступил каблуком в камин в южной стене зала. Рыцарь пошатнулся, чуть не упал, и собравшиеся разом ахнули, когда он полностью раскрылся, подставляя себя под удар градани.
Но Базел не стал бить. Вместо этого он, коротко засмеявшись, сделал шаг назад. Насмешка больно хлестнула Вейжона, его судорожные попытки вдохнуть воздух перешли в рыдание ярости и стыда, и он снова бросился вперед, прикрываясь обломком щита. Он поднял меч, целясь в лицо Базелу, но щит градани отмел меч и его владельца в сторону. Вейжон потерял равновесие от удара и упал на одно колено.
Градани больше не гонял соперника по залу. Теперь у него была другая цель. Сэр Чарроу окаменело сидел в кресле, пока Базел Бахнаксон из клана Конокрадов безжалостно демонстрировал Ордену Томанака в Белхадане, кто и что он такое. Один-единственный чудовищный удар разнес то, что еще оставалось от щита Вейжона, который даже не старался смягчить удар. Он пытался выбросить вперед руку с мечом, но клинок Базела так ударил по нему, что звон пронесся по залу. Рыцарь упал на второе колено, и Базел ударил еще раз, с неистовой, всесокрушающей силой. Сталь снова гулко зазвенела, словно огромный колокол с голосом, исполненным ненависти. Меч Вейжона засверкал в воздухе, переворачиваясь на лету. Он приземлился в опилки футах в пятнадцати от соперников, и сэр Чарроу наконец сумел вскочить с кресла, пока Базел снова заносил меч.
Но протест капитана рыцарей умолк, не родившись. Вейжон был совершенно беззащитен, и градани имел полное право прикончить его на месте. Но вместо этого он ударил сбоку плашмя по руке Вейжона, недавно державшей щит. Рыцарь-послушник вскрикнул. Его кольчуга могла лишь немного смягчить такой удар, но не могла избавить от него полностью, и левая рука юноши безжизненно повисла. Тогда Базел ударил снова, и Вейжон еще раз закричал: его правая рука тоже была сломана. Он скорчился у ног Базела, обе его руки висели плетьми. Градани снова поднял меч, на этот раз не замахиваясь, и с точностью хирурга приставил его к нагруднику рыцаря.
– Что ж, сэр Вейжон из рода Алмерасов, – загремел его голос. Он был гулким, глубоким и холодно-насмешливым. – Кажется, я обещал показать тебе, каковы градани на самом деле, но мне сдается, что урок тебя не совсем удовлетворил. Может, я должен все же продемонстрировать тебе то, о чем ты и так уже знаешь? Да, ты слыхал о ней, о жажде крови, присущей моему народу, и теперь я не вижу ни малейший причины, ни одной, которая не позволяла бы мне вонзить это, – раздался звон металла, когда он шевельнул кистью, ведя лезвие меча по нагруднику вверх, к горлу Вейжона, – в твою нахальную глотку, ведь так?
Вейжон тоненько застонал: от боли, а не прося пощады, и уставился на блестящий металл, застывший у его горла. Абсолютная тишина заполнила зал, в голубых глазах рыцаря наконец-то мелькнул страх. Страх был еще сильнее и острее оттого, что пришел неожиданно, но молить о пощаде Вейжон не собирался. Базел улыбнулся. Улыбка получилась мрачной, но в ней чувствовалось одобрение, и он ослабил давление меча.