Он с улыбкой посмотрел на Базела. Градани скрестил руки на груди.
– И что же он получает взамен за свой рабский труд? – поинтересовался он.
– Ну, как же, его хозяин учит его, милорд.
– Чему? – Улыбку Вейжона сменила гримаса непонимания, Базел передернул плечами. – Я стал избранником не так уж давно, Вейжон, и я по-прежнему ничего не понимаю в рыцарях и рыцарстве. Помни, что тебе придется многое объяснять мне.
– Конечно, милорд. – Молодой человек, на котором, как только что заметил Базел, теперь была простая практичная накидка без драгоценных камней и замысловатых вышивок, задумчиво поскреб подбородок, словно подыскивая правильные слова. – Самое важное, чему оруженосец учится у своего господина, – владение различными видами оружия и приемами боя, а также умение вести себя как подобает рыцарю. Ты с удивительной легкостью победил меня в бою, поэтому я вынужден с горечью признать, что должен еще многому научиться из того, что касается сражений, и, – он слегка покраснел, – как объяснил тебе Сам Томанак, ты должен научить меня и манерам. Именно поэтому я понял, что он хочет сделать меня твоим оруженосцем, а не просто подопечным. И для меня это огромная честь – учиться у тебя, выполняя обычные для оруженосца обязанности, что будет ничтожно малой платой за уроки.
Спокойный искренний тон Вейжона ошеломил Базела. Несмотря на все происшедшее, включая вмешательство Томанака, большая часть его существа продолжала воспринимать Вейжона как того тщеславного эгоистичного павлина, что встречал их в порту. Осознав это сейчас, он ощутил укор совести. Видят боги, сэр Вейжон получил то, что заслуживал, но принц Бахнак всегда твердил своим сыновьям, что люди способны меняться, учась на собственных ошибках. Понятия градани о правосудии были суровы, потому что они принадлежали к народу, среди которого жил раж. Но градани были и справедливыми. Наказание должно быть соразмерно преступлению, и когда кто-то уже наказан, нечего вспоминать о его прежних прегрешениях. Ни один по-настоящему мудрый глава клана, ни один военачальник не держал зла на своих людей за их старые ошибки. В конце концов, в том, чтобы научить тех, кто способен учиться, и состоит одна из целей наказания.
Глядя на Вейжона, Базел понял, что тот не только усвоил урок, но и был искренне благодарен за него. Это изумило Базела – он слишком хорошо помнил, как редко он сам бывал благодарен за подобные уроки в прошлом. Особенно за те, от которых появлялись синяки. Наверное, потому, что их было слишком много.
– Лично я все представляю несколько иначе, парень, – произнес градани и махнул Вейжону, чтобы тот сел за стол. Сам он опустился в невероятных размеров кресло возле огня. Брандарк уже улучил момент и ушел к себе, проявив удивительную деликатность. Базел грелся у камина, задумчиво глядя на угли.
– Прекрасно, я буду учить тебя всему, что сам знаю об оружии и сражениях, – продолжил он после паузы. – Хотя, мне кажется, ты и так многое умеешь. На этот раз тебе мешали избыток самоуверенности и злость, и поэтому ты недооценил меня. Ты не мог догадаться, что я стану делать, потому что был слишком озабочен тем, что будешь делать ты сам… и потом, ведь ты был уверен, что ни один градани не может сравниться с рыцарем.
Он поднял голову и улыбнулся, заметив, как молодой рыцарь залился краской стыда. Его румянец на миг стал совсем пунцовым, но градани улыбался добродушно и сочувственно, и Вейжон тоже робко улыбнулся ему в ответ.
– Надеюсь, я смогу впредь избегать подобных ошибок, милорд, – произнес он. Базел фыркнул:
– Не принимай это близко к сердцу, сынок. Молодые люди всегда совершают ошибки. Томанак знает, сколько раз ошибался я, мне еще повезло, что мои промахи обходились мне не так дорого, как тебе! Нет ничего постыдного в признании прошлых ошибок, главное, не совершать их снова.
– Я понимаю, милорд, – ответил Вейжон совершенно искренне.
– Что ж, если ты уже понял столь многое, ты поймешь и это, – серьезно продолжал Базел. – Я не рыцарь, Вейжон, и у меня нет ни малейшего желания им становиться. Сказать по правде, сама мысль о рыцарстве кажется мне тошнотворной. Я знаю, как нелегко тебе осознать подобное, но это правда. И я не собираюсь считать тебя оруженосцем. – Он посмотрел Вейжону в глаза. – Но кое-что я сделаю. Я буду присматривать за тобой, как он просил, я научу тебя всему, что знаю сам, как просишь ты. И если я не хочу видеть тебя своим слугой, ты станешь моим другом и спутником.
В голубых глазах рыцаря что-то промелькнуло, но градани предостерегающе поднял руку.