– Не знаю, – ответил он наконец. – Я действительно не знаю. Вы приняли меня, как и сам Базел, – не только Орден, но и ваша семья. Только я не Конокрад. Я Кровавый Меч. Когда начнется война, мой отец, и братья, и кузены окажутся во вражеском лагере. Я не стану сражаться на стороне такого негодяя, как Чернаж, но у них выбора нет. Значит, единственный способ для меня не встретиться с ними в бою, – не воевать и против Чернажа. Но я не могу просто уйти. Я должен быть здесь, знать, что происходит. Получается, что мне по пути только с Орденом, потому что сам Томанак приказал его членам соблюдать нейтралитет. Но что будет со мной потом?
Он оторвался от созерцания арены и посмотрел на Марглиту.
– Я люблю твоего брата, Марглита, – произнес он тихо. – Я не собираюсь говорить ему об этом, но он и так знает. Я ценю и уважаю твоего отца. Я согласен с ним в том, какого будущего он хочет для нашего народа – всего народа, а не только Конокрадов. Я понимаю, что если не он, – власть во всех кланах захватят такие как Чернаж. Но если князь Бахнак выиграет войну, мое племя проиграет ее. Каковы бы ни были причины, по которым я не буду сражаться рядом со своими соплеменниками, некоторые из них никогда этого не забудут и не простят мне того, что меня там не было. Сомневаюсь, что в таком случае я смогу здесь остаться. Как бы сильно я ни ненавидел Чернажа за то, что он сделал с моим кланом и моим городом, я все равно Вороний Коготь, я все равно из Навахка. Думаю, я не смогу жить так близко от родной страны и знать, что никогда туда не вернусь. Ты понимаешь меня?
– Да, Брандарк. – Она похлопала его по руке, глаза ее увлажнились. – Да, я понимаю, и Базел, думаю, тоже поймет. Но помни, Брандарк Брандарксон, хоть ты и Вороний Коготь, Кровавый Меч, уроженец Навахка, но ты еще и наш, и у тебя в Харграме есть братья и сестры. Ты можешь уйти, если захочешь, но никогда не забывай нас. Мы тоже никогда тебя не забудем.
Глава 28
– Говорю тебе, так дело не пойдет!
Хартан Тараксон грохнул увесистым кулаком по столу и яростно уставился на кузена. Пивные кружки, стоявшие на столешнице, со стуком подпрыгнули, все разговоры в комнате прекратились – остальные члены Ордена Томанака прислушивались к спору Хартана и Базела. Они сидели друг напротив друга в главном зале нового дома Ордена в Харграме, и их лица не предвещали ничего хорошего.
– Нет нужды толковать мне об этом! – проревел Базел почти так же яростно. – В тебе слишком много от Конокрада, Хартан, и слишком мало от Томанака! Надо не гадать, пойдет оно или нет, надо просто делать так, чтобы получилось!
– Ты свихнулся, парень! Просто рехнулся! Ты говоришь о Кровавых Мечах да еще из клана Вороньего Когтя! – Когда Хартан выкрикнул эти слова, его лицо внезапно приобрело смущенное выражение. Он быстро оглядел обширную комнату и с облегчением выдохнул. Никого из недавно вступивших в Орден тут не было, а Брандарка князь Бахнак попросил пойти обсудить с Марглитой последние новости из Навахка, добытые ее шпионами. Это уже хорошо, подумал Хартан, снова переводя глаза на кузена, как раз разразившегося очередной сердитой тирадой:
– Забери меня Финдарк, но этот человек ничего не понимает! Да, я говорю о Кровавых Мечах, ты, глупый пень, и не только из Вороньего Когтя! Есть еще Грязная Лапа и Каменные Кинжалы, да, и еще Костяной Кулак! А если ты думаешь, что я свихнулся, скажи мне, где были твои волосатые уши, когда сюда приходил Томанак?!
Хартан заворчал. Последняя фраза Базела задела его, но было очевидно, что он не признается в этом. Ведь он был двоюродным братом Базела и мог померяться с ним упрямством. Собравшись с духом, он подался вперед, снова бросаясь в атаку.
– Но… – начал он, и тут его перебил мягкий тенор.
– Ты его не переспоришь, Хартан, – произнес тенор, и Хартан резко повернулся. Вейжон улыбнулся ему, пожимая плечами. – Ты упрямый человек, но не такой упрямый, как Базел, – пояснил ему новый избранник Томанака. – Уж в этом никто не может его превзойти. К тому же, он прав. Орден должен быть открыт для всех, кто ощущает в себе желание служить Богу Войны… кем бы они ни были.
– Но… – снова начал Хартан, и Вейжон захохотал.
– Брось, – посоветовал он сочувственно. Он уже неплохо говорил на языке градани, но когда ему требовалось выразить сложную мысль, переходил на родной язык, и остальные члены Ордена просили друзей Вейжона переводить.