Кто-то постучал в дверь, и она с трудом усидела на месте, когда в комнату впустили покрытого грязью Конокрада, едва живого от усталости. Он опустился на одно колено между двумя концами выгнутого подковой длинного стола, и Марглита взволнованно сглотнула.
– Не трать время на церемонии! – посоветовала она. – Встань и расскажи, с чем ты пришел.
– Да, госпожа. – Гонец встал и полез в карман. Спешка, в которой его отправляли, была очевидна – грязный клочок бумаги, который он вынул, не был даже положен в футляр. Он даже не был как следует запечатан, только сложен. Гонец протянул бумагу Марглите, и она обрадовалась, что ее руки не задрожали, когда она брала записку.
– Благодарю тебя, – произнесла она церемонно и расправила плотно сложенную бумагу. Почерк, которым было написано письмо, читался с трудом. Марглита прижала уши к голове, пробегая глазами по строчкам.
– Ты знаешь, о чем здесь идет речь? – спросила она, поднимая глаза на курьера. Он кивнул:
– Да, госпожа. Капитан Гарут опасался, что бумага может потеряться, у него не было времени запечатать письмо. Он хотел, чтобы я смог ответить на любой вопрос, если вдруг случится неприятность.
– Понятно. – Она внимательно смотрела на гонца. – И сколько их по твоим оценкам? – спросила она наконец.
– Капитан Гарут прав, госпожа. Их тысяча в авангарде – если это только авангард, а значит, столько же или большее идет сзади.
– Понятно, – повторила Марглита. Потом она тяжело вздохнула и кивнула гонцу. – Благодарю тебя еще раз. А сейчас я буду признательна, если ты оставишь нас, дав возможность немного подумать над этим. – Она помахала бумагой. – Скажи стражникам, что я прошу накормить тебя горячим ужином.
Гонец кивнул, поклонился и вышел. Марглита повернулась к своей семье. Мужество на миг оставило ее, когда за гонцом закрылась дверь, но она быстро взяла себя в руки.
– Гарут, – негромко произнес Хартан. – Если я правильно помню, он командует постом в Расселине.
– Правильно, – хмуро подтвердила Марглита. Смяв бумагу в кулаке, она посмотрела прямо на Базела. – Идут воины Сотойи, – произнесла она просто.
– Томанак! – пробормотал Хартан.
Базел промолчал. Он только взглянул на сестру и мысленно снова услышал голос Килтана, говорящего, как в Сотойе боятся появления объединенного государства градани. Что ж, если они хотят не допустить этого, сейчас самый подходящий момент, подумал он мрачно. Бахнак оставил в Харграме один батальон из пятисот человек и половину городской стражи. Другие города Конокрадов были так же уязвимы, потому что все воины, которых удалось собрать, были брошены на Чернажа. Его отец хотел покончить с Чернажем как можно скорее – как из-за надежды, что союзники Чернажа, увидев, как легко он был разбит, сдадутся без дальнейшего сопротивления, так и для того, чтобы освободить войска для охраны тыла – как раз на случай подобного нападения. Но Сотойе удалось собрать силы быстрее, чем мог предполагать Бахнак.
– Они идут по Расселине? – спросил Базел.
Марглита кивнула. Да, это тоже разумно. Наверху, на Равнине Ветров, еще зима, снег на севере и на Ледниках Надежды только-только начал таять. Огромная Копейная река разлилась, как и другие реки поменьше, стекающие по Крутым Склонам, а значит, обычные пути вниз с плато закрыты.
Но только не Расселина. Этот длинный, узкий, замысловато изогнутый разлом вел прямо вверх, на плато. Расселина, ширина которой в некоторых местах составляла не больше пятидесяти шагов, была защищена от сильных снегопадов. Некогда это было ложе одного из северных притоков реки Хангнисти, но потом какой-то давний катаклизм покорежил западную часть Равнины, заставив реку сместиться дальше на север и воздвигнув крутую каменную стену, отгораживающую верхнюю часть Расселины даже от весенних разливов. В обозримом прошлом Расселину ни разу не затапливало, но путь по ней все равно был нелегок. Большинство народов сочли бы его совершенно непригодным для кавалерии, и даже коням и скакунам сотойцев потребуется не меньше двух дней, чтобы спуститься. Обычно этой дорогой ходили только градани, и даже сейчас ошеломленный известиями Базел не мог поверить, что его решились использовать воины Сотойи.