Гораздо более сильный порыв ветра пронесся по саду за авангардом дождя, промочив позвоночник Шарлассы, и сэр Трайанал осекся.
- Утенком или лебедем - вот кем тебе придется стать, если мы хотим вернуть тебя домой целой и невредимой! - сказал он, глядя на облака. Он мгновение рассматривал их, затем снял свой камзол и накинул его ей на плечи и голову.
- Милорд, вы не можете! - начала она.
- Чепуха! - Он смеялся над ней, в то время как усиливающийся ветерок теребил влажными пальцами его тонкую льняную рубашку. - Я уверен, что один из тех уроков, от которых я уклонился, когда был моложе, гласил, что любой джентльмен обязан отказаться от своего плаща или пончо, если они у него есть, чтобы прекрасная девушка не промокла насквозь. К сожалению, я, кажется, вышел из дома без того и другого, так что придется обойтись этим.
- Но вы промокнете, и...
- В таком случае, тебе действительно следует прекратить спорить со мной и поторопиться, чтобы мы могли поместить меня под крышу, прежде чем я промокну до нитки и умру от пневмонии, - строго сказал он.
Мгновение она беспомощно смотрела на него, потом рассмеялась.
- Как скажете, милорд! Как скажете.
Глава шестая
Дождь барабанил по крышам замка Хиллгард. Было немного поздновато для постоянных, длящихся целый день, промозглых дождей первых проблесков весны и недостаточно рано для кратковременных, проливных послеполуденных гроз середины лета, но в воздухе было достаточно воды, чтобы ходить кругами, размышлял Базел, стоя под нависающей крышей, сооруженной над массивной деревянной входной дверью центрального замка. И, вероятно, достаточно, чтобы заполнить Болота глубиной по колено и направить потоки воды вниз по старому руслу реки, чтобы присоединиться к воде из водопропускных труб туннеля Чанхарсы, подумал он, глядя на водопады, струящиеся, как занавеси из мелкого бисера, с карниза этой защитной крыши. Это было бы одним из объяснений состояния, в котором последний гость барона Теллиана прибыл в его родовую крепость над городом Балтар.
Губы Базела скривились в усмешке, когда грязный, промокший до нитки, просто одетый воин слез с седла во дворе Хиллгарда, поскольку новоприбывший очень мало походил на щеголеватого, высокомерного сэра Вейжона из Алмераса, которого он впервые встретил почти десять лет назад в Белхэйдане. По мнению Базела, перемены были намного к лучшему, хотя ему было неприятно думать о том, как, должно быть, отреагировал отец Вейжона, когда его блуждающий сын впервые вернулся с визитом. Красивый, украшенный драгоценными камнями меч на боку Вейжона был почти всем, что осталось от его былого портновского великолепия, и этот меч изменился еще глубже, чем сам Вейжон.
- И разве ты не просто промокшая крыса? - добродушно поинтересовался массивный градани, когда Вейжон поднимался к нему по ступенькам, в то время как один из конюхов Теллиана быстрым шагом вел его лошадь к конюшне.
- Конечно, промок, - криво согласился Вейжон, протягивая руку, чтобы пожать ему предплечья. - Глотка во многих местах глубока, и к тому же холодна, я думаю, кто-то забыл сказать Чемалке, что сейчас весна, но, конечно, ты мог бы найти что-то получше крысы для сравнения со мной!
- О, уверен, что смог бы, если бы был в другом настроении, - ответил Базел, крепко пожимая руку в ответ.
- В котором ты не находишься. Понятно. - Вейжон кивнул, затем повернулся к Брандарку и, в свою очередь, протянул руку к Кровавому Мечу. - Знаешь, тут ты мог бы прийти мне на помощь.
- Мог бы... если бы так случилось, что я был в нужном настроении, - сказал Брандарк с усмешкой, и Вейжон испустил глубокий вздох.
- Хватает того, что я обречен провести свою жизнь среди варваров градани, но почему они еще и должны оскорблять меня при каждой возможности?
- Да, тебе выпал нелегкий жребий, и ошибки быть не может, - тон Базела был сочувственным, но его глаза мерцали, а уши подергивались от удовольствия.
- Да, это так. - Вейжон откинул капюшон своего пончо, обнажив золотистые волосы, которые когда-то были элегантно уложены, но теперь заплетались в простую косу воина, очень похожую на собственную косу Базела. Кожаная головная повязка в стиле сотойи, которую он надел, каким-то образом делала его старше и жестче (не то чтобы он и без нее был недостаточно жестким, поскольку Базел знал это даже лучше, чем большинство), а за последние шесть лет вокруг его глаз появились морщинки от смеха и цвет лица стал темным, как полированная бронза. При росте шесть с половиной футов Вейжон был "коротышкой" только по сравнению с таким Конокрадом, как Базел, и, когда ему только что исполнилось тридцать два года, он был в самом расцвете сил.