Он усмехнулся про себя, когда добрался до лестничной площадки, открыл дверь, шагнул через нее... и замер.
- Привет, Базел, - сказала Лиана Хэйнатафресса. - Я ждала тебя.
Базел стоял в открытом дверном проеме, слегка наклонив голову, как это было необходимо, чтобы протиснуться сквозь дверные проемы даже в замке сотойи, и смотрел на нее. Она сидела, скрестив ноги, в ногах его кровати в кожаных бриджах и дублете, которые не могли придать ей даже отдаленно мужественный вид, как бы они ни старались, и слегка склонила голову набок.
- Ты собираешься просто стоять там всю ночь? - мягко спросила она, и он встряхнулся, очень медленно вошел в комнату и закрыл за собой дверь.
- Это лучше, - сказала она с легкой улыбкой. - Почему бы тебе не присесть?
Она указала на одно из кресел, изготовленных бароном Теллианом по заказу градани, и Базел опустился в него, не сводя с нее глаз. Она оглянулась на него, изящно приподняв бровь, и он встряхнулся.
- Девушка, - начал он, затем исправился. - Госпожа Лиана, я думаю о том, что вам не следует быть здесь, - сказал он.
- Нет? - Она задумчиво посмотрела на него, затем пожала плечами. - Почему бы и нет? - просто спросила она.
- Почему бы и нет?! - мгновение он пристально смотрел на нее. - Потому что...
Он замолчал, и ее улыбка стала немного шире. Веселье плясало в ее зеленых глазах, и все же в этой улыбке была нотка нежности, которая пела в его сердце. Однако это была песня, которую он не имел права слушать. Он твердо сказал себе это, и его ноздри раздулись, когда он сделал глубокий решительный вдох. Но она заговорила раньше, чем он смог.
- Базел, - сказала она, - через два дня мне исполнится двадцать один. Это законный возраст даже для дворянки сотойи, не говоря уже о деве войны! На случай, если это ускользнуло от твоего внимания, это означает, что я достаточно взрослая, чтобы самостоятельно решать, где мне следует быть, а где нет.
- Тогда я думаю, что ты сошла с ума, - сказал Базел с некоторой резкостью. - Или может быть так, как то, что я действительно ищу, сводит с ума!
Это вырвалось сурово, с грохотом из его массивной груди, и он нахмурил брови, хмуро глядя на нее свирепым взглядом, от которого у сильных мужчин подкашивались колени больше раз, чем он мог сосчитать.
Она рассмеялась.
- О, нет, Базел! - Она покачала головой. - Обещаю тебе, я никогда не была менее глупой за всю свою жизнь!
- Но...
- Нет. - Она мягко произнесла это единственное слово, прерывая его, и снова покачала головой. - Нет. Я никуда не уйду, милорд защитник. Не от чего-то, чего я так долго ждала. И не раньше, чем ты скажешь мне под присягой защитника, что это то, чего ты действительно хочешь. Не то, чего, по твоему мнению, ты должен хотеть, а то, чего действительно желаешь.
Он открыл рот... и замер.
Он сидел так несколько мгновений, затем глубоко вздохнул, и его уши наполовину прижались, когда он посмотрел на нее.
- Дело не в желаниях, девочка, - сказал он тогда очень мягко. - Речь идет о правильном и неправильном. И мне должно быть стыдно за себя, и я стыжусь того, о чем сейчас думаю.
- Почему? - тихо спросила она. Его брови поползли вверх, но она продолжила тем же спокойным тоном. - Однажды я спросила даму Кериту о защитниках Томанака и о целибате. - Слабейший румянец окрасил ее скулы, но ее зеленые глаза ни разу не дрогнули. - И я помню одну из вещей, которые она сказала мне, практически слово в слово. Она сказала: "Все Боги Света празднуют жизнь, и я не могу придумать ничего более "жизнеутверждающего", чем объятия любящих, разделяемых физических отношений". Была ли она неправа в этом?
Базел долго смотрел в эти глаза.
- Нет, - сказал он наконец. - Но это не так просто, как все это, и ты хорошо это знаешь. Нравится тебе это или нет, но ты все еще дочь своего отца и человек, в то время как я - нет. И несмотря на то, что ты можешь быть "совершеннолетней", ты больше чем наполовину моложе меня.
- И? - Она подняла бровь, глядя на него, и на мгновение у него возникло абсурдное впечатление, что она была старше его. Его глаза расширились от ужаса, и она рассмеялась глубоким горловым смехом. - Базел, во-первых, я родилась и выросла как дворянка сотойи, дочь барона. Ты помнишь, что это значит? О помолвке, которую мне предложили, когда мне было меньше пятнадцати лет, с Рултом Блэкхиллом...который тогда был на четыре года старше тебя нынешнего? - Она фыркнула. - Ты был прав, отец никогда бы этого не одобрил, но Совет одобрил бы, и я даже не могу начать считать количество других отцов, которые одобрили бы это или брак с еще большей разницей в годах, чем этот, если уж на то пошло! Так что ты не собираешься шокировать никого из сотойи, указывая на разницу в нашем возрасте.