— Хорошо…
— Ава…
— Я понимаю, — говорю я со сдерживаемой горечью. — Ты боишься, что я впаду в состояние фуги и выеду прямо на полосу встречного движения или спрыгну со здания. Поэтому тебе нужно убедиться, что ты знаешь мое местоположение, чтобы предотвратить это.
— Господи, это не…
— Ты прав. Я могла бы это сделать, и хуже всего то, что я даже не осознаю это. Как те два года, которые я полностью забыла. Я бомба замедленного действия, Илай, и мы оба это знаем.
— Ерунда. Ты в полном порядке, — он прищуривается. — Что тебе сказала доктор Блейн?
— Ничего. Она сказала, что не может говорить со мной без твоего присутствия.
— И тебе это не нравится. Не нравится то, что у меня есть какая-либо власть над тобой.
— Никому не нравится быть марионеткой, меньше всего мне. Но если не ты, то это должен быть папа. Если не папа, то мама. Если не мама, то кто-то другой должен позаботиться о том, чтобы я не облажалась. Сегодня я поняла, что никогда не буду самостоятельной, поэтому я бы хотела съесть ведерко сахарной ваты и посмотреть романтические сериалы, прошу тебя.
— Нет.
— Нет?
Илай берет меня за руку.
— У меня есть идея получше.
Глава 33
Илай
Я теряю ее.
Снова.
Она ускользает у меня между пальцев.
Снова.
Ее присутствие уменьшается.
Снова, блять.
И все же я хватаюсь за обрывки ее сознания, за моменты ее присутствия и борюсь с реальностью ее предстоящего падения.
— Это то самое место? — Ава проходит в середину гостиной. — Остров твоей бабушки?
Мой взгляд следит за ее движениями — взмах ее винтажного платья, стук ее белых каблуков. Прикосновение ее пальцев в перчатках к спинке дивана, прежде чем она озорно ухмыляется.
— Мне всегда было интересно, как он выглядит. Я даже не думала, что он будет таким огромным и красивым. Твоя бабушка — счастливая женщина.
— Тебе нравится?
— Ага.
— Он твой.
— Ч-что?
— Остров твой. Он записан на имя моей бабушки, и она сказала, что отдаст его мне, учитывая, что я ее любимый внук.
— И ты просто так отдашь его мне?
— Если хочешь.
Она разворачивается и смотрит на меня, склонив голову набок.
— Ты дашь мне все, что я захочу?
— В пределах разумного.
— Что для тебя неразумно?
— Ты не можешь иметь другого мужчину, водить машину или просить развода.
— Вот блин. А я-то думала, что смогу найти любовника и уехать с ним в закат на кабриолете.
Я прищуриваюсь.
— Нет, если только ты не хочешь запачкать его кровью свои руки.
— Расслабься, я пошутила, — она ходит по комнате, разглядывая мебель и различные картины в стиле импрессионизма, которые мама и бабушка собирали на протяжении многих лет.
Некоторые из них принадлежат Брэну и Глин. Отвратительная скульптура дьявола — творение Лэна. Я делаю мысленную пометку разбить ее вдребезги, прежде чем мы уедем.
Я прислоняюсь к стене, скрестив руки и лодыжки, наблюдая и просчитывая каждое движение моей жены.
Не обращая внимания на мое невротическое внимание, она ходит вокруг, издавая охи и ахи в адрес некоторых предметов интерьера и делает несколько фотографий.
— Ты провел здесь много времени?
— Да. В основном в детстве с бабушкой и дедушкой. Иногда с родителями.
Она улыбается.
— Держу пари, у тебя осталось много прекрасных воспоминаний.
— Возможно.
Ее ярко-голубые глаза устремляются в мою сторону.
— Ты не уверен? Что-то испортило эти воспоминания?
— Не совсем. Просто я не воспринимаю человеческие эмоции так, как все остальные, и поэтому не считаю случившееся хорошими воспоминаниями. Для меня это был просто процесс, который сыграл важную роль в формировании моей личности.
— Ты звучишь слишком роботизировано, когда так говоришь. Неудивительно, что ты Железный Человек, — ее губы слегка надуты. — Ты когда-нибудь считал какие-либо воспоминания счастливыми?
— Много. Хотя большинство из них социально неприемлемы.
— Назови два своих самых счастливых воспоминания.
— Когда папа усадил меня и сказал, что я родился другим и у меня нет причин стыдиться этого. На самом деле я должен гордиться этим также, как и он гордится мной.
Широкая улыбка трогает ее губы.
— Я люблю твоего папу.
— Он женат.
— А я замужем. Вытащи голову из канавы, дружище.
— Я не твой дружище. Я твой муж.
Она закатывает глаза.