— Вы вежливо попросили?
— Если под вежливостью ты подразумеваешь, что я выдвинула ультиматум, то конечно, я сказала это с ослепительно милой улыбкой.
— Почему я не удивлена?
— Именно он продолжает настаивать на том, что мы супружеская пара, но, судя по всему, он забрал из университета только контролирующее поведение. Не знаю, с кого он берет пример, учитывая, что его отец относится к его маме как к королеве. Ты уверена, что его не подменили в роддоме?
— В чем я уверен, так это в том, что в этой игре «тяни-толкай» нужно меньше тянуть, пока она не надоела.
— Что… ты имеешь в виду?
Она задерживает на мне взгляд, но не предлагает никаких других слов, кроме указаний готовить.
В итоге я сжигаю суп, только слегка, и попадаю в список дерьма Сэм за то, что подвергаю опасности ее невероятную кастрюлю.
Но больше всего мне нравится готовить шоколадно-клубничный торт, и он получается вполне приличным, хотя и не таким пористым, как должен быть.
Полдня и огромный беспорядок на кухне спустя, и Сэм уже надоели мои выходки. Она прогоняет меня после того, как я разбиваю хрустальный бокал. В свое оправдание скажу, что выглядел он уродливо.
В любом случае, приняв душ, я переодеваюсь в такое же платье с более откровенным вырезом, а затем надеваю нежно-розовые тапочки с пушистыми помпонами.
Когда я снова спускаюсь по лестнице, уже около шести.
Я выглядываю на улицу из прихожей, но машины до сих пор нет.
Тогда я поднимаюсь в музыкальную комнату, репетирую Баха больше двух часов, а потом снова спускаюсь вниз.
На этот раз я скорее раздражена, чем разочарована.
— Вам нужно поужинать, — говорит Сэм, указывая на тарелки на столе, среди которых мой суп и два кусочка моего торта.
— У меня нет аппетита.
Я распахиваю шкаф, хватаю ведерко сладкой ваты и проскальзываю в библиотеку, чтобы почитать о выдуманной романтике и далеких мирах.
Подумав, я хватаю дурацкие книги Илая по политике, истории и финансам и складываю их на плюшевом персидском ковре в несколько хаотичных рядов. Представляю, как заблестят его глаза, если он увидит их в таком неорганизованном виде.
Идеально.
Я ложусь на живот и продолжаю есть сладкую вату, перелистывая страницы огромной книги о Столетней войне.
Я даже не читаю. Это абсолютно неинтересно.
Вся идея в том, чтобы испортить книгу.
Я фотографирую свои липкие пальцы, ведро сладкой ваты и гору его книг, а затем отправляю ему.
Ава: Интересные штуки.
Я не могу скрыть улыбку, когда его ответ приходит незамедлительно.
Железный Человек: Ты заляпала страницы сахарной ватой, Ава?
Ава: А я-то думала, что твои дедуктивные таланты уже заржавели.
Железный Человек: Прочь из библиотеки и забери с собой это ведро для террористов.
Ава: Но я не хочу. Кстати, ты можешь объяснить это?
Я обвожу красным строчку в книге, даже не читая ее, подчеркиваю или выделяю несколько других, а затем загибаю страницу для пущей убедительности. Удовлетворенная своей работой, я делаю снимок и отправляю его ему.
Он не отвечает в течение одной долгой минуты. Кажется, я довела его до сердечного приступа.
Весело.
Надо было раньше сыграть на его склонности к организованности. Неудивительно, что он отделил целой комнатой мою и его части библиотеки.
Ава: Ээээээй. Ты еще здесь?
Железный Человек: Абсолютно, но ты — нет, когда я закончу с тобой.
Ава: О, умоляю. Я просто невинно прошу о помощи.
Железный Человек: В тебе нет ничего невинного. В чем причина твоего бунтарства?
Ава: Я просто спокойно читаю.
Железный Человек: Хаотично — более подходящее слово.
Ава: Ты прав, никакого спокойствия тут нет. Я на всю врубила хеви-метал. Наши соседи заявили бы на меня в полицию, если бы не система звукоизоляции. Сэм эвакуировала из помещения почти весь персонал, так что остались только я и твои книги. Никто не спасет их от моей строгой системы подчеркивания. Какая жалость.
Я отправляю еще несколько фотографий с заметками, но на этот раз он не отвечает.
С ним неинтересно.
Как только я думаю, что придумала, как с ним пошутить, он с легкостью отшивает меня.
Мое разочарование достигает опасных высот, и я хватаю средневековый роман из своей драгоценной коллекции, а затем ложусь на живот посреди его претенциозных книг.