Вампир сильно толкнул меня сзади, и я, спотыкаясь, протиснулась внутрь.
— Богу Темных Волков мало пользы от пленников. Считай, что это обычное обращение специально для тебя.
У моих ног приземлился мешок из мешковины, а затем дверь с грохотом захлопнулась.
Я резко обернулась.
— Подождите! Вы не собираетесь снять с меня наручники? Я ведь никуда не собираюсь уходить.
Вампир постучал пальцем возле своего носа.
— Я думаю, ты продемонстрировала, что собираешься создавать проблемы. Считай это мерой предосторожности.
Черт.
Я вытянула руки.
— Послушай, прости, что я тебя ударила. Просто у меня пунктик по поводу мужчин, которые таскают меня повсюду против моей воли. Если ты меня отпустишь, я обещаю не кусаться.
— Да, но я в этом не уверен, — резко сказал вампир. После секундного колебания он вытащил ключ из кармана и бросил его. — Лови.
Он блеснул в воздухе. Я прыгнула за ним, но мои ноги поскользнулись на гладком известняковом полу, и ключ соскользнул с кончика моего пальца. Он оторвался от земли и с плеском исчез в голубом бассейне.
О, черт, нет.
Я подползла к краю бассейна и начала осматривать мелководье.
— Куда он делся?
Когда я обернулась, моих похитителей уже не было. Я застонала от отчаяния.
— Ты, должно быть, издеваешься надо мной.
Но никто не шутил. Я была заперта в сырой пещере в Стране Грез, пленницей самого Темного Бога Волков.
Должно быть, я действительно разозлила судьбу. Может быть, все дело было в проклятиях. По крайней мере, эти придурки оставили факел, так что у меня было немного света.
Первым шагом было найти ключ. С раздраженным ворчанием я села и стянула ботинки, затем закатала манжеты джинс.
Бассейн заполнял расщелину в известняке, и биолюминесцентный лишайник покрывал стены, на которые не падал свет. Бассейн был кристально чистым, но быстро становился глубоким. Свет факелов пробивался сквозь толщу воды, но внизу была темнота.
Я вздрогнула. Жутковато.
Я окунула палец ноги в воду и судорожно втянула воздух. К тому же она была холодной. Войдя в воду, я начала искать на мелководье серебряный ключ. Я слышала плеск. Он должен быть где-то здесь. Свет факела отражался от поверхности, снова и снова обманывая мои глаза.
Вскоре у меня заболели ступни, а известняковые камни под ногами вонзались в мою замерзшую кожу как кинжалы. Когда меня охватило отчаяние, я опустила руки в ледяную воду и начала переворачивать камни. Осадок затуманил воду, и через пару минут мои пальцы онемели, и я ничего не могла видеть. Со стоном разочарования и безысходности я выбралась из бассейна.
— Как насчет небольшой помощи? — крикнула я в темный потолок надо мной.
Никакого ответа.
Дрожащими от холода руками я открыла оставленный ими мешковатый мешок. Хлеб и черствая колбаса. По крайней мере, они не пытались уморить меня голодом. Пока. Я плюхнулась с мешком в углу пещеры, отломила кусок хлеба и начала жевать. Он не был черствым, так что это был плюс.
Я ударилась головой о стену пещеры.
— Что, черт возьми, ты собираешься теперь делать, Сэм?
За мной никто не прийдет, так что я была предоставлена самой себе. С магическими наручниками на мне не было возможности ни бороться, ни попытаться вырваться, так что сначала я должна была их снять. Это означало пойти поплавать или подружиться с вампиром-садистом. Ни то, ни другое не было заманчивым, но я бы сделала то, что должна.
Я взглянула на железную дверь, вделанную в известняковую стену. Реальность заключалась в том, что я могла мечтать сколько угодно, но мои перспективы побега были мрачными. Мне нужно было выбраться из камеры, ускользнуть от стражников, сбежать из крепости Темного Бога, ориентироваться на незнакомой территории и найти выход из Страна Грез. Тревожащая правда была совершенно очевидна — мне предстояло убедить Темного Бога отпустить меня.
Я раздраженно откусила колбасу.
— Что ж, хорошая новость в том, что ты не умерла. Пока.
Очевидно, я была нужна ему живой — по крайней мере, на данный момент. Если бы мое пленение было просто местью, он бы убил меня или замучил, и покончил бы с этим. Он хотел получить информацию о фейри, тюрьме, созданной Луной, и магии, которую я использовала, чтобы напасть на него. К сожалению, я ни черта не смыслила ни в чем из этих вещей, поэтому не могла обменять информацию на свою свободу.
Воспоминание о его присутствии, давящем на меня, пробрало меня до костей. В любом случае, он мог просто вытянуть из меня все, что я знала.