Сильные руки схватили меня сзади, и мое тело оторвалось от земли. Я боролась и пиналась, пока фейри бил крыльями вверх.
— Успокойся! — прорычал он, его острые зубы задели мою шею.
Селена схватила меня за лодыжки.
— Ты не заберешь ее!
Фейри хрюкнул, и мы пролетели несколько футов. Секунду я болталась между ними. Затем ткань порвалась, и я упала.
— Давай! — Селена схватила меня за руку, чтобы поднять, и мы побежали.
Бесшумные крылья рассекли воздух вокруг нас, и Селена вскрикнула от удивления, когда мы завернули за угол. Двое стражников были мертвы.
Мы колотили в дверь, но она была заперта. Селена кричала, отбиваясь от него руками, но второй смертокрыл уже был позади нас, его мерцающие крылья образовывали в воздухе узор в виде черепа. Он изогнулся, чтобы нанести удар, и огонь запульсировал по моим венам.
— Селена! — я закричала, дернув ее вниз.
Обжигающий жар пробежал по моим рукам, и волна белого света прокатилась по ее телу.
Она рухнула на меня, когда сверкающий шар энергии распространился вокруг нас. Смертокрыл наносил удары снова и снова, но его жало не могло пробиться.
Селена перевернулась и ахнула.
— Это твоя магия?
— Открой дверь. Я больше не могу его удерживать!
Созданное мной силовое поле забирало у меня все. Мою кожу покалывало от сияния, когда тепло и сила покидали мое тело. Это было великолепно, но какие бы резервы ни истощал свет, их оставалось не так уж много.
Селена продолжала колотить в дверь и кричать.
— Впустите нас!
Мои руки затряслись от усталости, и свет начал мигать.
Позади нас заскрежетали железо и дерево, и дверь распахнулась. Чьи-то руки схватили меня, когда световой купол, защищавший нас, затрещал и растворился.
Но затем фейри схватил меня за лодыжку, выдергивая ноги из-под меня. Неумолимая боль взорвалась в каждой клеточке моего тела, и мир стал белым.
38
Кейден
Костер горел синим на фоне ночного неба, потрескивая и икрясь, поглощая смолу.
Среди пламени мелькнула темная фигура: Открыватель Путей.
Восседающий на троне из черного дерева у Бога смерти была голова волка и тело человека. Я чувствовал, как его магия проникает в мой мир, взывая ко всем живым существам.
Я бы уничтожил его, если бы мог.
— Зачем ты призвал меня, Бог Волков? — он зарычал.
Сжав кулаки, чтобы сдержать ненависть, я уставился на него железным взглядом.
— Много лис-оборотней из моего королевства пересекут твои земли сегодня ночью. Я пришел просить тебя предоставить им безопасный проход.
— Те, кто пересекают завесу, должны сделать это самостоятельно. Это путь.
— Они были убиты фейри, посланными Бессмертным Двором — созданиями, над которыми ты не имеешь власти, хотя должен был бы.
— Со временем они будут моими, — он подался вперед на своем троне, глаза его горели. — Что касается твоей просьбы, у тебя есть кое-что, принадлежащее мне, — женщина. Луна вырвала ее из моих рук. Отдай ее мне, и я безопасно провожу души из твоей деревни в ночь.
Желание защитить поднялось во мне. Я бы никогда не отпустил ее. Никогда не отдал бы ее этому чудовищу. Хотя в глубине души я знал, что однажды ей придется пересечь его земли.
— Нет, — прорычал я, удивленный свирепостью своего голоса. Что-то изменилось. Было ли это из-за поцелуя или из-за растущей связи между нами?
Открыватель Путей откинулся назад и широко развел руками.
— Тогда сделки не будет.
Если бы я мог дотянуться сквозь пламя, я бы вырвал ему язык.
— Она — ключ к моей свободе. Я не откажусь от нее.
Это была не вся правда, но я не собирался сообщать ему об этом.
— Повелители смерти не очень-то благосклонны к ворам.
— Это вина Луны, а не моя, — сказал я. — Забирай у нее все, что пожелаешь.
На его лице появилась ухмылка шакала.
— И все же у тебя есть то, что я хочу.
Когда я открыл рот, чтобы заговорить, жгучая боль прокатилась по моему позвоночнику. Моя раненая рука сжалась в агонии, и я отшатнулся от пламени. Перед глазами все поплыло, я призвал свой топор и развернулся, осматривая поляну. Там никого не было.
— Что такое? — спросил Открывающий Пути из огня.
Затем до меня дошла правда: это была не моя боль. Она принадлежала ей.
— Этот разговор не окончен, — прорычал я и отпустил магического оракула.
Как только он погас, костер рухнул внутрь и превратился в слабое пламя, облизывающее концы обугленных бревен.