— Ты видела татуировки?
— Ты имеешь в виду, насколько они красивые?
— Сколько их, принцесса.
— Ну и что? Это ничего не говорит о его личности. С каких пор ты судишь о книге по обложке?
— С тех самых, как он вошел в мой дом и украл моего сына.
Она смеется и обхватывает мою руку, затем кладет голову мне на плечо.
— Ты такой папа-медведь. Просто будь счастлив, что Брэн нашел кого-то, кто заботится о нем так, как Николай. Ты ведь слышал, что он ненавидит? Это именно то, с чем мы боремся, и он не только понял это, но и выделил это среди всего остального как то, что ему не нравится. Ты же знаешь, каким замкнутым и скрытным может быть Брэн, так что мы должны праздновать тот факт, что он подпускает кого-то близко, а не вести себя по-детски по этому поводу.
Я издаю ворчание.
— Леви, перестань. Ты когда-нибудь видел, чтобы Брэн так улыбался?
Я стону. Значит, она тоже это заметила. Конечно, заметила. И мне неприятно это признавать, но она определенно права. Я никогда не видел его таким счастливым, как сегодня утром.
Черт возьми.
— Я знаю, что в глубине души ты тоже рад, — она целует меня в щеку. — Тебе лучше не доставлять Николаю неприятностей.
— Так ты теперь в команде Николая?
— Я в команде Брэна, а он любит этого человека. Кроме того, он настоящий парень.
— Настоящий парень? Серьезно, принцесса?
— Он получает мое одобрение, — она снова целует меня. — Хочешь еще немного поспать, раз уж ты сказал, что заболел?
— Ты же знаешь, что я не откажусь.
После того, как мы идем в спальню и Астрид быстро принимает душ, я открываю групповой чат со своим кузеном и друзьями.
Леви: Кажется, у меня депрессия.
Эйден: Кризис среднего возраста? Поэтому ты сказал, что заболел?
Леви: Скорее, кризис кражи моих детей. Никто не сказал мне, что они будут ускользать один за другим.
Ксандер: Расскажи мне об этом, капитан. Я до сих пор не могу поверить, что у моей пчелки есть парень-ящерица.
Ронан: Настоящая ящерица? Черт возьми, Ксан. Что случилось с малышкой Сеси?
Ксандер: Он человек, но я бы предпочел думать о нем как о ящерице, чтобы он мне не нравился.
Леви: Мне нравится эта идея. Дегуманизация не позволит им мне нравится. Хотя я действительно сомневаюсь, что сейчас это сработает. Почему мы не можем изобрести машину времени, чтобы они оставались детьми вечно?
Коул: Даже не напоминай мне об этом, капитан. Мне снятся кошмары о том, когда мои дети познакомят меня с какими-то ублюдками.
Эйден: Уверен, что ты знаешь как минимум одного из них, если не двух.
Коул: На что ты намекаешь?
Эйден: Возможно, тебе стоит присесть.
Коул: Присесть для чего?
Эйден: Когда-нибудь мой Илай женится на твоей Аве, и мы станем родственниками.
Ксандер: Господи. Это что, сценарий для фильма ужасов?
Эйден: Реалити-шоу.
Коул: Я убью его первым, Эйден. Ты же знаешь.
Эйден: Удачи в попытках остановить моего сына. Мы, Кинги, всегда получаем то, чего хотим
Он прав. Дело не только в нем, мне или дяде. Молодое поколение такое же. Включая Брэна.
Я видел это в его глазах. Он хочет быть с Николаем и сделает это, чего бы ему это ни стоило.
Он будет с ним, даже если весь мир будет против него.
Думаю, Астрид права. Лучше радоваться за него, чем пытаться отрицать существование Николая.
И он гораздо более воспитанный, чем Киллиан, так что в этом есть свой плюс.
— Все еще думаешь о своем драгоценном ребенке? — Астрид выходит из ванной, завернутая в полотенце, и встает у меня между ног. Неважно, сколько нам лет, она всегда будет той женщиной, от которой у меня голова идет кругом. Во всех захватывающих смыслах этого слова.
— Больше нет, — я обнимаю ее за талию. — Позволь мне помочь тебе заснуть, принцесса.
— Я так сильно люблю тебя, — она целует меня, и я умираю.
Я подумаю обо всем остальном позже. Сейчас мне нужно быть рядом с любовью всей моей жизни.
Моей женой.
Моей навсегда.
Глава 33
Брэндон
— Возможно, это не самая лучшая идея, — Николай замолкает, как только мы переступаем порог моей комнаты.
С кожаной курткой в руке он потирает затылок, отчего белая футболка вздымается на его чернильном прессе.
Его джинсы низко сидят на бедрах, обтягивая мускулистые ноги, придавая ему смертельно привлекательный вид. Да и весь он такой. Начиная с кожаной куртки и заканчивая волосами, которые, к сожалению, сейчас зачесаны наверх.
Его бицепс напрягается, привлекая мое внимание к татуировкам на его широких рукавах, простирающихся до тыльной стороны ладони. До появления Николая я никогда не думал, что такое количество татуировок может быть настолько сексуальным.
Но, опять же, это может быть потому, что татуировки на нем.
Кажется, меня безвозвратно тянет ко всему, что связано с ним.
Если бы он не пришел сегодня, я не сомневаюсь, что меня бы каким-то образом снова потянуло к нему. Я попытался бы держаться подальше, но в итоге потерпел бы неудачу.
Я бы притворился, что у меня есть гордость, а потом разбил бы ее вдребезги и помчался к нему.
Он начал оказывать на меня неоспоримое влияние, и это пугает. Не из-за него, а из-за меня.
Хотя «начал» – это полнейшая ложь. Он уже давно это делает, но я просто отказывался это признавать.
Николай опускает руку на бок, прекращая бесстыдно разглядывать меня.
— Думаю, будет лучше, если я останусь в гостевой комнате, — говорит он осторожным тоном. — Не хочу давать твоему отцу еще больше поводов ненавидеть меня.
Я не могу сдержать улыбку, которая появляется на моих губах. Он чертовски очарователен. Он вел себя как настоящий джентльмен перед моими родителями, и могу сказать, что он относился ко всему этому очень серьезно.
— Не улыбайся так, малыш. Я едва сдерживаюсь, чтобы не наброситься на тебя. Ты же знаешь, что я не могу себя сдерживать, когда дело касается тебя.
Я встаю перед ним и наклоняюсь, чтобы говорить прямо в его соблазнительные губы.
— Тогда зачем начинать сейчас?
Горячее дыхание вырывается из его рта и танцует по моей челюсти, вызывая мурашки на коже.
Клянусь, он собирался поцеловать меня, но потом с видимым трудом отстранился.
— Твой отец, помнишь? Я не хочу подниматься в его списке дерьма еще выше, чем уже есть.
Разочарование сжимает мои внутренности, но я качаю головой, закрывая дверь в спальню.
— На самом деле он тебя не ненавидит. Он просто слишком заботится обо мне. Если думаешь, что это была ненависть, то видел бы ты послание Кингов, которое он отправил Киллиану.