— Нико… блять… бляяяять…
Он сжимает мой член и шепчет:
— Кончи на меня, малыш. Покажи мне, кому ты принадлежишь.
Я не думаю, что смог бы контролировать это, даже если бы захотел. Мой член утолщается, горячая сперма брызжет мне на пресс, и я упираюсь в него бедрами, заставляя себя открыть глаза, чтобы посмотреть на него.
— Войди в меня, Нико.
— Твою мать, — простонал он на одном дыхании, когда его толчки стали опасно звериными, все грубее и быстрее, пока я почти не мог за ним угнаться.
Он вздрагивает на мне и называет малышом, красавчиком и всеми другими прозвищами, которые ему нравится давать мне, когда он входит в меня.
Несмотря на помутнение рассудка, я не могу отвести взгляд от его лица, пока он кончает. Он чертовски горяч.
Моя рука пробегает по его твердому прессу, пальцы обхватывают затылок, когда я прижимаю его к себе и снова впиваюсь в губы.
Я не могу насытиться его поцелуями.
Поглощаю его. Вдыхаю в свои гребаные легкие.
Он вколачивается в меня неглубокими толчками, пока его член не истощается, затем выходит. Я стону, когда из меня вытекает сперма.
Неужели это должно быть так приятно?
Моя рука скользит от его горла к волосам, дергает и тянет. Должно быть, это больно, но Николай не жалуется, целуя меня крепче, его грудь прижата к моей. Мы оба покрыты потом и спермой.
Мы продолжаем целоваться, пока я не перестаю чувствовать свои губы. Пока от холодного воздуха по моей влажной коже не побегут мурашки.
Неохотно я отпускаю его и отстраняюсь. Николай дает мне пространство, и я сажусь, морщась, прежде чем переместиться на край кровати и с трудом встать.
Сперма стекает по моим бедрам, и мне приходится прикусить губу, чтобы не застонать.
Рука с чернилами обхватывает мое запястье, а большая грудь прижимается к моей спине, его полуэрегированный член упирается в мою больную задницу. Я не обращаю внимания на дрожь, которая пробирает меня, когда я смотрю на него. Николай опирается подбородком на мое плечо, склонив голову набок, и наблюдает за мной с тем самым слегка маниакальным выражением лица, что и раньше. Хотя сейчас оно кажется немного приглушенным.
— Куда это ты собрался?
— Э-э… в душ, — почему у меня такой хриплый голос?
Его губы кривятся в слегка злобной ухмылке.
— Могу я присоединиться?
— Нет, — я делаю паузу, когда его улыбка исчезает, затем вздыхаю. — Прости. Мне подобное не нравится.
— Тогда я подожду, пока тебе не станет комфортно, — его ухмылка возвращается, и мне хочется поцеловать его, но я не делаю этого, потому что это просто чертовски отчаянно. — Спасибо, малыш.
— За что?
— За то, что вернул меня.
— Вернул тебя откуда?
— Из неприятного места, — он шлепает меня по ягодицам. — Иди, намыль свое сексуальное тело и постарайся не думать обо мне.
— Николай! — я отталкиваю его руку, сопротивляясь мурашкам, которые проносятся сквозь меня, когда я бегу в ванную комнату и запрыгиваю в душ.
Смывать с себя сперму немного странно, но мне это удается, я шиплю, когда касаюсь ануса и буквально трахаю себя, чтобы смыть следы лучшего секса в моей жизни.
Мне приходится остановиться, пока я не начал стонать, и Николай не решил, что не собирается ждать снаружи, в конце концов.
Но этого ли я от него хочу?
Он говорил мне не думать о нем, но вот я полностью захвачен этим ублюдком. Всему виной его злобная решимость. Оглядываясь назад, могу сказать, что у меня не было ни единого шанса против него.
Кто-то может сказать, что то, что произошло сейчас, было лишь вопросом времени.
Улыбка растягивает мои губы, когда я встаю на полотенце для ног, стараясь не капать водой на пол.
Я замечаю свое отражение в зеркале, и улыбка мгновенно сходит на нет.
Что дает тебе право быть счастливым после всего, что ты сделал?
Я пытаюсь сглотнуть, но комок застревает, и я чувствую, что мои дыхательные пути сжимаются.
Блять.
Блять.
Я прерываю зрительный контакт, бездумно снимаю полотенце с вешалки и быстро вытираюсь, а затем обматываю еще одно полотенце вокруг талии.
Мое зрение расплывается, но я не могу выбраться оттуда достаточно быстро.
Убегай, Брэн. Просто убегай, мать твою…
Мои движения и мысли внезапно обрываются, когда я обнаруживаю массивного мужчину, сидящего на полу прямо у двери в ванную, все еще обнаженного, и… он…
Я наклоняюсь и неуверенно глажу его по волосам, убирая их с лица. Никаких сомнений. Он действительно спит.
Я не могу удержаться от смешка, который срывается с моих губ.
Почему я не удивлен, что он может заснуть где угодно и в какой угодно позе?
Хотя… значит ли это, что он ждал меня?
Приди в себя.
Я неохотно отпускаю его роскошные волосы и направляюсь к кровати, чтобы принести ему одеяло, но в этот момент замечаю, что он не поменял простыни, и щиплю себя за переносицу.
Клянусь, этот мужчина – ребенок.
Я нахожу в шкафу чистое белье и тщательно меняю его. Мне удается поддержать его до смешного мускулистое тело своим плечом, затем опустить на кровать.
За все это время он даже не застонал. Значит крепко спит.
Он вытягивает ноги по всей кровати королевских размеров и использует руку в качестве подушки. Его волосы рассыпаются по простыне, как шелк, и я не могу удержаться от того, чтобы не провести по ним рукой, прежде чем натянуть на него одеяло.
Я приостанавливаюсь, когда вижу мою засохшую сперму на его животе. Наверное, мне стоит ее убрать…
Нет. Мне нравится этот знак собственности.
Накрыв его, я засовываю старые простыни в стиральную машину и включаю режим полоскания.
Потом я нахожу свою одежду и надеваю ее. По какой-то причине ноги как магнитом тянут меня обратно в спальню. Я стою у входа и смотрю на Николая.
Какая-то часть меня хочет остаться, может быть, не в той же кровати, потому что это… странно, я полагаю. Но просто рядом.
Эти размышления обрываются, когда прежний образ возвращается, как проклятие, и я физически заставляю себя идти к лифту.
Этот небольшой момент удовольствия – все, что могут предложить мои демоны.
Я не могу позволить ему увидеть меня таким.
И он не увидит.
Потому что я, блять, в полном порядке.
Глава 17
Николай
Я понял, что что-то не так, когда проснулся в постели.
Я? В гребаной постели?
Привет, Сатана. Это Коля, который ведет прямой репортаж откуда-то из ада и просит тебя любезно отвалить. Мы еще не готовы к встрече.
Я несколько раз моргаю, и в поле зрения появляется комната, которая определенно не является какой-то жуткой адской дырой.
Пентхаус…?
Я резко сажусь, сна ни в одном глазу.
Нет, блять, нет. Я явно сидел возле ванной и ждал, пока Брэн закончит принимать душ, а потом… что? Не помню, чтобы я ложился спать.