Мне нужно было играть в то, что его не интересовало. Футбол, крикет и мое любимое поло были исключены. Регби – слишком физическая игра на мой вкус. Оставался только лакросс.
Но я не говорю об этом вслух. Не могу допустить, чтобы Николай почувствовал мой комплекс неполноценности и решил, что я менее совершенен.
Он смотрит на меня слишком напряженными глазами, и мне это не нравится. Нужно сменить тему разговора, чтобы внимание было сосредоточено на нем.
— Эй, Николай.
— Да?
— Если бы ты мог оказаться в любой точке мира, куда бы ты отправился?
— Внутрь тебя, малыш.
Я чуть не поперхнулся чаем.
— Я серьезно.
— Я тоже серьезно. Я принимаю требования Коли близко к сердцу.
Поднося чашку ко рту, я приостанавливаюсь, прежде чем сделать глоток.
— Ты сказал, что всегда был сверху. Но ты когда-нибудь думал о том, чтобы быть снизу?
— Зачем? — он поднимает бровь. — Ты хочешь трахнуть меня?
Я чувствую, как жар поднимается к моим щекам, и проглатываю чай, находящийся во рту.
— Я не это имел в виду. Просто спросил.
— Мне такое не нравится, но я бы позволил тебе, если бы ты захотел попробовать.
— Но ты только что сказал, что тебе это не нравится.
— Я лучше позволю тебе трахнуть меня, чем ты убежишь экспериментировать с кем-то другим.
Мои губы приоткрываются. Ух-ты. Он действительно зайдет так далеко ради меня?
Я не думаю об этом, пока встаю, сокращаю расстояние между нами и останавливаюсь между его раздвинутыми бедрами. Мои пальцы хватают его за челюсть, и я смотрю в эти прекрасные глаза.
— Я не хочу тебя трахать. Но спасибо за предложение. Правда.
Его руки ложатся на мои бедра.
— Скажи мне, если захочешь. Не подавляй это желание только потому, что знаешь, что я не фанат такого.
— Тебе не стоит об этом беспокоиться. Мне действительно нравится, когда меня трахаешь ты. Мне нравится ощущение… э-э-э… потери контроля.
— Ты уверен?
— Определенно.
Он тянет меня к себе, и я издаю испуганный звук, когда оказываюсь у него на коленях. Мои руки хватают его за плечи, чтобы удержать равновесие.
— Что ты делаешь?
— Я солгал. Мне нужен не только утренний поцелуй, — его губы скользят по моим. — Мне также нужен утренний секс.
Этот человек меня уничтожит.
Надеюсь, я не уничтожу его в ответ.
Глава 25
Николай
Не хочу показаться сталкером, но я вроде как оказался в продуктовом магазине, куда часто ходит Брэн.
Что? Это его вина, что я скучаю по нему, как только мы расстаемся.
Сейчас полдень, и знаете что? Он собрался в пентхаус так рано. Прошла неделя с тех пор, как он согласился остаться на ночь, и я был самым счастливым человеком на свете.
Не то чтобы я до сих пор думал о той ночи и том утре или что-то в этом роде.
В любом случае, причина, по которой я нахожусь возле этого местного магазина органических продуктов, заключается в разговоре, который мы с ним вели примерно полчаса назад. Когда я был в классе.
Брэн: На что ты сегодня настроен?
Николай: Что это за вопрос? Я всегда настроен на то, чтобы делать с тобой всякие грязные вещи, малыш.
Брэн: Я имел в виду еду. ЕДУ.
Николай: Ты имеешь в виду, кроме своей спермы?
Брэн: Господи. Да, кроме нее.
Николай: Я буду рад любому блюду, которое ты приготовишь.
Брэн: Уверен? Если захочешь что-нибудь конкретное, скажи мне. Я скоро пойду за продуктами.
Николай: Не-а. Я люблю все, что ты готовишь. Делай, что хочешь. И ты пойдешь за продуктами? Сейчас же полдень.
Брэн: У меня раньше закончились занятия, поэтому еду в пентхаус.
Николай: Да, черт возьми. Я уже в пути.
Брэн: Разве ты не в колледже?
Николай: Неважно.
Брэн: Не прогуливай занятия, Николай. Увидимся позже.
Так что да, я полностью прогулял занятия. На самом деле я ушел с пары, пока читал его последнее сообщение, и проехал на байке весь путь сюда. Я оставил его на местной парковке и пошел за ним пешком.
Не может же он ожидать, что я буду держаться в стороне, когда он собирается в пентхаус так рано. Правда, в последний раз я видел его сегодня утром, но у меня началась ломка.
Мое настроение опасно зависит от него, и это уже даже не смешно, но я больше не пытаюсь разобраться в этом.
Я просто одержим этим человеком и всем, что с ним связано. Кто-то скажет, что это нечто гораздо более серьезное, чем одержимость.
Он поглощает меня, но в то же время поддерживает. Я никогда не чувствовал себя настолько сильным духом, как с ним. Даже самые обыденные вещи, которые мы делаем вместе, – обеды, просмотр фильмов, слушать, как он читает скучную утреннюю газету – вызывают на моем лице огромную улыбку.
Брэндон Кинг заживо опустошает меня, и я не могу дождаться, когда полностью окунусь в него.
А пока я довольствуюсь тем, что потакаю своим преследовательским наклонностям. Я жду на углу продуктового магазина. С радостью зашел бы внутрь, но это один из тех маленьких магазинчиков, где я точно буду выделяться, и, хотя я не против, он будет против.
Мой цветок лотоса отлично вписывается в ряды местных жителей. Я мельком вижу, как он кладет в корзину несколько помидоров, улыбаясь чему-то, что говорит хозяйка магазина. Она взрослая женщина, но не настолько. Может быть, ей около тридцати, и мне не нравится все это взаимодействие.
Даме лучше перестать строить ему глазки, если она в настроении прожить еще один день.
Я уже собираюсь подкрасться к ней и напугать до смерти, как вдруг замечаю необычную сцену сбоку.
С тех пор как Брэн превратил меня в профессионального сталкера, я всегда выбираю лучшие места, чтобы наблюдать за ним вблизи и лично, и по этой причине эти места… довольно странные. Я часто натыкаюсь на всевозможные причудливые ситуации, включая парочек, наркоманов и бездомных.
Однако этот случай отличается от других.
Обычно парочки, притаившиеся в углах, занимаются если не сексом, то уж точно интимными ласками. Нынешняя сцена совсем не похожа ни на то, ни на другое.
Более крупный парень прижимает другого к стене, крепко держа его за воротник рубашки, и я слышу:
— Заткнись, мать твою.
В любое другое время я бы проигнорировал это и сменил местоположение, чтобы продолжить преследовать моего Брэна.
Но что-то останавливает меня.
Парень, которого толкнули к стене, мне знаком. Подождите… это?
— Гарет? — спрашиваю я, подходя к ним.
Мой кузен поднимает голову и сжимает в кулаке рубашку другого. Взрослый мужчина – по крайней мере, около тридцати лет – одет в белую рубашку на пуговицах, черные брюки и кожаные туфли. Его темные волосы зачесаны назад, а выражение лица мрачное.
Он смотрит на меня с полным безразличием, как будто я только что помешал его веселью.