– Ты хочешь сказать, что, если завтра я пойду и заявлю, что у меня есть акции, которые я хочу сбыть, мне дадут за них шестьдесят тысяч долларов наличными?
– Да, только я не советую тебе…
– Руди, ты мировой парень, просто мировой парень, и, может, я был не прав, плохо думая о тебе все эти годы, но сейчас я не собираюсь выслушивать ничьи советы. Все, что мне от тебя нужно, – это адрес того человека, который ждет меня, чтобы вручить шестьдесят тысяч наличными.
Рудольф понял, что спорить бесполезно. Он написал на листке адрес конторы Джонни Хита и отдал Томасу.
– Иди туда завтра, – сказал Рудольф. – Я позвоню Хиту, и он будет тебя ждать. Только, пожалуйста, Том, веди себя разумно.
– Не беспокойся обо мне, Руди. С сегодняшнего дня я буду таким разумным, что ты меня просто не узнаешь.
Томас решил заказать себе и Рудольфу еще виски. Когда он поднял руку, чтобы подозвать официанта, пиджак его распахнулся, и Руди увидел засунутый за ремень пистолет. Но он ничего не сказал. Он сделал для брата все, что мог, остальное не в его силах.
– Подожди меня здесь минутку, ладно? Мне нужно позвонить, – сказал Томас.
Он вышел в холл, нашел автомат и отыскал в справочнике номер компании «ТВА». Затем позвонил по этому номеру и спросил о завтрашних рейсах на Париж. Девушка из «ТВА» сказала, что есть рейс в восемь вечера, и спросила, хочет ли он зарезервировать место.
– Нет, благодарю, – сказал Томас и повесил трубку. Потом позвонил в общежитие Ассоциации молодых христиан и попросил позвать Дуайера. Тот долго не подходил, и Томас уже готов был повесить трубку, когда на другом конце провода раздалось:
– Алло, кто это?
– Это я, Том. Слушай…
– Том! – радостно воскликнул Дуайер. – А я все жду твоего звонка. Господи, как я волновался! Думал, может, ты умер…
– Ты когда-нибудь закроешь рот?! – оборвал его Томас. – Слушай. Завтра в восемь вечера из аэропорта Айдлуайлд летит самолет в Париж. Жди меня в шесть тридцать вечера у стойки предварительного заказа. С вещами.
– Ты хочешь сказать, что заказал билеты? На самолет?
– Нет еще, – сказал Томас, желая, чтобы Дуайер поуспокоился. – Но мы их там купим. Я не хочу, чтобы мое имя целый день стояло в списке пассажиров.
– Хорошо, Том, я понимаю.
– Главное, не опаздывай.
– Буду вовремя. Можешь не сомневаться.
Томас повесил трубку.
Вернувшись в бар, он настоял на том, чтобы заплатить за выпивку, а когда они вышли на улицу, прежде чем сесть в подъехавшее такси, пожал брату руку.
– Слушай, Том, – сказал Рудольф, – давай поужинаем вместе на этой неделе. Я хочу познакомить тебя с моей женой.
– Отличная мысль. Я позвоню тебе в пятницу, – ответил Томас. Сев в такси, он сказал шоферу: – Угол Четвертой авеню и Восемнадцатой.
Он сидел на заднем сиденье, вальяжно развалившись, и держал на коленях бумажный пакет со своими пожитками. Когда у человека заводятся шестьдесят тысяч долларов, его все приглашают поужинать. Даже собственный брат.
Часть четвертая
Глава 1
1963 год
Когда Гретхен подъехала к дому, шел дождь – бурный тропический калифорнийский ливень, – он приминал к земле цветы, серебряными пулями отскакивал от черепичных крыш, размывал оставленные бульдозерами кучи земли на склоне холма и нес эту землю вниз, в сады и бассейны соседей. Прошло два года с тех пор, как умер Колин, но Гретхен машинально заглянула в открытый гараж, чтобы посмотреть, не там ли его машина.
Оставив учебники в своем стареньком «форде», она побежала к дому, и, хотя до входной двери было всего несколько ярдов, дождь вымочил ей волосы насквозь. Войдя в дом, она сбросила плащ и тряхнула мокрой головой. Только половина пятого, но дом тонул в темноте, и она включила в холле свет. Билли ушел с друзьями на конец недели в горы, и она надеялась, что там погода лучше, чем на побережье.
Она открыла почтовый ящик. Какие-то счета, рекламы и письмо из Венеции – почерк Рудольфа.
Грэтхен прошла в гостиную, на ходу включая всюду свет. Скинула мокрые туфли, плеснула в стакан немного виски, разбавила содовой и, забравшись на диван, поджала под себя ноги, радуясь, что она в теплой и освещенной комнате. Ей удалось одержать победу над бывшей женой Колина, и она намеревалась остаться в этом доме. Суд постановил, что до окончательного определения размеров состояния Колина ей будет выплачиваться временное пособие в счет ее доли, и теперь она уже не зависела от Рудольфа.