– Нет, ваше место не здесь, Вирджиния, – с отчаянием сказал Рудольф. Привыкший во всем руководствоваться рассудком, он был сейчас беспомощен. – Я живу здесь со своей женой.
– Она соблазнила тебя и украла у меня. Разбила настоящую любовь. Я молилась, чтобы она сегодня умерла в больнице.
– Вирджиния! – До этого Рудольфа никогда так не шокировали ни ее слова, ни поведение. Она могла раздражать его, смешить или вызывать жалость, но это уже переходило все границы. Впервые он понял, что она опасна. Как только он придет домой, надо позвонить в больницу и предупредить, чтобы Вирджинию не подпускали к отделению для новорожденных и к палате Джин. – Послушайте, – сказал он мягко, – садитесь в мою машину, и я отвезу вас домой.
– Не обращайтесь со мной как с ребенком, – сказала она. – Я не ребенок. У меня тут рядом стоит моя машина, и мне не нужно, чтобы меня куда-то отвозили.
– Вирджиния, я страшно устал и должен хоть немного поспать, – сказал он. – Если вы на самом деле хотите о чем-то со мной поговорить, позвоните мне завтра утром.
– Я хочу спать с тобой, – заявила она, не двигаясь с места и держа руки в карманах. На вид обычная, нормальная девушка, хорошо одетая. – Я хочу сегодня спать с тобой. И знаю, ты тоже этого хочешь. Я с самого начала прочла это в твоих глазах. – Она говорила торопливым монотонным шепотом. – Ты просто не осмеливался. Как и остальные, ты боишься моего отца. Возьми меня. Не пожалеешь. Ты думаешь, я все та же маленькая девочка, какой ты увидел меня в первый раз у нас дома. Не волнуйся, я давно не девочка. Я успела кое-чему научиться. Может быть, конечно, у меня меньше опыта, чем у твоей драгоценной супруги, водившей шашни с тем фотографом… О, ты удивлен, что я об этом знаю?! Я все знаю и могу тебе еще не то рассказать.
Но он уже открыл дверь, захлопнул ее за собой и запер на замок, оставив Вирджинию на крыльце. Она кричала и стучала в дверь кулаками. Войдя в дом, он запер все двери и окна на первом этаже. Когда он вернулся к парадной двери, яростный стук маленьких женских кулачков уже прекратился. К счастью, Марта так и не проснулась. Он выключил свет над крыльцом. Потом позвонил в больницу и устало поднялся наверх в их с Джин спальню.
«С днем рождения, дочка! Ты родилась в тихом респектабельном городке», – подумал он, уже засыпая.
Бар загородного клуба пустовал, так как была суббота, раннее утро и большинство членов клуба еще не вернулись с гольфа и тенниса. Рудольф в одиночестве пил пиво. Джин переодевалась в женской раздевалке. Она вышла из больницы всего пять недель назад, но уже сумела выиграть у него два сета в теннис. Рудольф улыбнулся, вспомнив, с каким ликующим, победоносным видом она уходила с корта.
Клуб помещался в ветхом низком дощатом строении. Он все время находился на грани банкротства и принимал всех, кто способен был заплатить скромный вступительный взнос и стать членом клуба на лето. В баре висели выцветшие фотографии людей в спортивных брюках, победивших на состязаниях тридцать лет назад, а также засиженная мухами фотография Билла Тилдена и Винсента Ричардса, проведших показательный турнир на клубном корте.
Поджидая жену, Рудольф взял лежавший на стойке воскресный номер «Уитби сентинел» и тут же пожалел об этом. На первой полосе газеты была напечатана статья о приглашении в университет профессора Дентона, изобиловавшая все теми же старыми инсинуациями и сфабрикованными ссылками на пожелавших остаться неизвестными лиц, которые выражали беспокойство в связи с тем, что впечатлительная молодежь университета будет подвергаться весьма сомнительному влиянию.
– Ну и сукин же ты сын, Гаррисон, – сказал Рудольф.
– Хотите что-то еще, мистер Джордах? – спросил бармен, читавший газету в другом конце бара.
– Пожалуйста, еще пива, Хэнк, – сказал Рудольф. Он отбросил газету прочь. И в эту минуту к нему пришло решение: если удастся, он перекупит ее у Гаррисона. Это будет его лучшей услугой городу. Кстати, перекупить будет довольно просто. Уже по меньшей мере три года она не приносила Гаррисону никакой прибыли, и если он не будет знать, что газету хочет купить именно Рудольф, то с удовольствием продаст ее за сходную цену. Надо в понедельник поговорить о технических деталях этой операции с Джонни Хитом.
Он потягивал пиво, решив не думать о Гаррисоне, когда в бар вошел вернувшийся с гольфа Брэд Найт со своими тремя партнерами. При виде его оранжевых штанов Рудольф поморщился.