Вирджиния – настоящая шпионка, держится в тени и собирает информацию, подслушивая чужие разговоры.
– Мы с Вирджинией последние два месяца часто встречаемся. Хорошая она девушка.
Брэдфорд Найт, уроженец Оклахомы с ее бескрайними просторами, где все такое, каким кажется, стал знатоком человеческой природы.
– М-да-а.
– Вы со стариком уже обсудили, кого поставить вместо тебя?
– Да, у нас был разговор.
– Ну и кто же это будет?
– Мы еще не решили.
– Что ж! – Брэд улыбнулся, но лицо его покраснело больше обычного, – надеюсь, ты сообщишь об этом своему старому однокашнику хотя бы за десять минут до того, как узнают все?
– Обязательно. А что еще говорила тебе мисс Колдервуд?
– Ничего особенного, – небрежно сказал Брэд. – Говорила, что любит меня. И всякое другое в том же роде. Ты ее давно видел?
– Давно. – Рудольф не видел ее с той ночи, когда родилась Инид. Шесть недель – это давно.
– Мы с ней все смеемся! У нее обманчивая внешность. Она очень веселая.
Новые грани в характере этой особы. Любит смеяться. Бурно веселится в полночь под чужими дверями.
– Откровенно говоря, я собираюсь на ней жениться, – сказал Брэд.
– Почему? – спросил Рудольф, хотя мог догадаться почему.
– Надоело шататься по бабам, – сказал Брэд. – Мне скоро стукнет сорок, и это становится утомительным.
«Нет, ты мне говоришь не все, – подумал Рудольф. – Нет, мой друг, это далеко не все».
– А может, на меня подействовал твой пример, – продолжал Брэд. – Если женитьба пришлась по вкусу даже такой фигуре, как ты, – он ухмыльнулся, здоровый, краснолицый, – то, думаю, мне тоже будет неплохо. Супружеский рай!
– Первый раз ты в этом раю, кажется, недолго задержался.
– Это точно, – согласился Брэд. Его первый брак – он женился на дочери одного нефтепромышленника – продлился всего полгода. – Но тогда я был моложе. К тому же моя первая жена была не из такой приличной семьи, как Вирджиния. Ну и потом, может, на этот раз мне повезет.
Рудольф глубоко вздохнул.
– Нет, Брэд, тебе не повезет, – спокойно заметил он. Потом рассказал ему все о Вирджинии Колдервуд. О ее письмах к нему, о телефонных звонках, о засадах у его дома, о последней отвратительной сцене шесть недель назад.
Брэд слушал молча, а потом сказал только:
– Наверное, просто здорово, когда тебя так любят, дружище.
Тут из душа пришла Джин – волосы ее были схвачены сзади бархатным бантом, мокасины надеты прямо на загорелые голые ноги.
– Привет, мамочка, – сказал Брэд, слезая со стула и целуя ее. – Разреши угостить тебя.
Они заговорили о малышке, потом о гольфе и теннисе и о новой пьесе, которая на будущей неделе открывала сезон в городском театре. Имя Вирджинии Колдервуд не возникло ни разу. Допив свое виски, Брэд сказал: «Ну, теперь я пойду в душ», – выписал чек за напитки и зашагал прочь – полнеющий немолодой мужчина в оранжевых брюках и туфлях с шипами, которые постукивали по голому полу бара.
Через две недели Рудольф с утренней почтой получил приглашение на бракосочетание мисс Вирджинии Колдервуд с мистером Брэдфордом Найтом.
Церковный орган заиграл свадебный марш, и Вирджиния под руку с отцом двинулась по проходу между скамьями. В белом подвенечном платье она выглядела хорошенькой, хрупкой и спокойной. Проходя мимо Рудольфа, она не взглянула на него, хотя он и Джин стояли в первом ряду. Жених, потный и красный от июньской жары, ждал у алтаря вместе с Джонни Хитом – тот был шафером. Все вокруг удивлялись, почему Брэд не выбрал шафером Рудольфа, но сам Рудольф этому не удивлялся.
«Это все дело моих рук, – думал Рудольф, рассеянно слушая службу. – Я пригласил Брэда сюда из Оклахомы. Я ввел его в корпорацию. Я отказался от его невесты. Все дело моих рук. Но несу ли я за это ответственность?»
Свадьбу справляли в загородном клубе. На длинном столе под тентом стояли закуски, а по всей лужайке под яркими зонтами – маленькие столики. На террасе, где играл оркестр, жених и невеста, уже переодевшиеся к отъезду в свадебное путешествие, танцевали свой первый танец – вальс. Рудольф был поражен тем, как грациозно танцует Брэд.
После венчания, как и полагалось, Рудольф поцеловал невесту. Вирджиния улыбнулась ему точно так же, как улыбалась всем остальным. «Может, все теперь позади, – подумал он. – Может, теперь она угомонится?..»
Джин принялась уговаривать Рудольфа потанцевать с ней, но он возразил:
– Как можно танцевать среди бела дня?
– Обожаю свадьбы, – сказала Джин, прижимаясь к нему. – Чужие. – И коварно добавила: – Не следует ли тебе встать и произнести тост за невесту? Ты мог бы рассказать о том, какой она преданный друг: как она из вечера в вечер дежурит у твоих дверей, чтобы убедиться, что ты благополучно добрался домой, как звонит тебе ночью, проверяя, не боишься ли ты темноты, и предлагает разделить с тобой одинокую постель.