Дуайер, заикаясь, перевел, а Пинки брезгливо заявил:
– Что за дела, капитан?! Перед кем приспускаешь флаг?!
– Более того, – снова заговорил Томас, – я хочу сейчас угостить всех присутствующих. Бармен, прошу! – Он улыбнулся, но чувствовал, как напрягаются его мышцы, и был готов в любой момент броситься на самого здорового из всей компании – корсиканца с квадратной челюстью, одетого в черную кожаную куртку.
Те, к кому он обращался, неуверенно переглянулись. Но ведь они пришли в бар не драться! И, слегка поворчав, они по очереди подошли к стойке и выпили за счет Томаса.
– Тоже мне боксер, – презрительно фыркнул Пинки. – У вас, у янки, все войны состоят только из перемирий. – Но через десять минут спокойно разрешил увести себя из бара.
Придя на следующий день на «Клотильду», он принес бутылку анисовой водки.
– Спасибо, Томми. Если бы не ты, через две минуты они раскроили бы мне череп. Не понимаю, что на меня находит, стоит мне пропустить пару стаканчиков. И ведь не то чтобы я когда-нибудь побеждал… За мою храбрость меня наградили шрамами с головы до пят. – Он рассмеялся.
– Если уж тебе приспичило подраться, иди на это с трезвой головой, – сказал Томас, тут же вспомнив то время, когда он чувствовал неудержимую потребность драться – не важно с кем и почему. – И выбирай себе какого-то одного противника. И не рассчитывай на меня, я с этим завязал.
– А как бы ты поступил, Томми, если бы они набросились на меня?
– Я бы постарался их отвлечь, – сказал Томас, – пока Дуайер выведет тебя из салуна, а потом кинулся бы бежать.
– Значит, отвлек бы, – произнес Пинки. – Я готов выложить пару долларов, чтобы посмотреть, как ты их отвлечешь.
Томас не знал, какое событие в жизни Пинки повлияло на него так, что стоило ему выпить, и из дружелюбного, пусть и неотесанного, но приветливого человека он превращался в дикого зверя. Может, когда-нибудь Пинки сам расскажет об этом.
Пинки вошел в рубку, поглядел на приборы, придирчиво послушал тарахтение дизелей.
– Ну, вот вы и готовы к летнему сезону, – сказал он. – На собственном судне. И я вам завидую.
– Готовы, да не совсем, – ответил Томас. – У нас нет повара.
– Как? – удивился Пинки. – А где тот испанец, которого ты нанял на прошлой неделе?
У испанца были хорошие рекомендации, и он, нанимаясь на «Клотильду», запросил не много. Но однажды вечером, когда испанец сходил на берег, Томас увидел, как тот засовывает себе в сапог нож. «А это зачем?» – спросил Том. «Чтобы уважали», – ответил испанец. На следующий день Томас уволил его. Ему не нужен на борту человек, который носит в сапоге нож «для того, чтобы его уважали».
– Я списал его на берег, – сказал Том Кимболлу и объяснил почему. – Мне по-прежнему нужен повар-стюард. Две недели это терпит. Моим пассажирам яхта будет нужна только днем, и они сами будут приносить еду. Но на лето понадобится повар.
– А ты не думал нанять женщину? – спросил Пинки.
Томас поморщился:
– Кроме стряпни и прочей ерунды, на «Клотильде» немало тяжелой работы.
– Можно взять сильную женщину, – сказал Пинки.
– Большинство неприятностей у меня в жизни произошло именно из-за женщин, – заметил Томас. – И из-за сильных, и из-за слабых.
– Ты подумал, сколько дней ты теряешь каждое лето в разных тухлых портах, ожидая, пока постирают и погладят белье пассажирам, а они в это время ворчат, что зря тратят свое драгоценное время?
– Да, это большое неудобство, – согласился Томас. – У тебя есть кто-нибудь на примете?
– Так точно. Она работает горничной на «Веге», и ей это уже осточертело. Она помешана на море, а все лето видит только стиральную машину.
– Хорошо, – неохотно сказал Томас, – приведи ее, я поговорю с ней. Но предупреди, чтобы она оставила свои ножи дома.
Ему не нужна была женщина. В портах было сколько угодно девчонок. Ты вдоволь повеселишься с такой, потратишь несколько долларов на ужин и, может, еще на ночной клуб да на пару порций виски и без всяких осложнений отправишься в другой порт. Как Дуайер устраивался с этим делом, он не знал и считал за лучшее не спрашивать.