Мистер Гудхарт небрежно взмахнул конвертом.
– Я уверен, что все тут в порядке, – сказал он. Взял счет и бросил на него взгляд при свете фонаря на набережной. Достал чековую книжку, выписал чек и протянул его Томасу. – Я тут прибавил немного для вас и для команды, капитан.
Томас бросил взгляд на чек. Пятьсот долларов «на чай». Совсем как в прошлом году.
– Вы очень щедры, сэр. – Побольше бы таких лет с Гудхартами!
Мистер Гудхарт жестом отклонил благодарность.
– В будущем году, – сказал он, – мы, возможно, зафрахтуем яхту на целый месяц. Никакой закон не обязывает нас проводить все лето в Ньюпорте, верно? – Он говорил раньше, что мальчиком проводил июль и август в родительском доме в Ньюпорте, а теперь его женатый сын и две дочери с детьми приезжают на это время к ним. – Мы вполне можем оставить молодое поколение в доме, – продолжал Гудхарт, словно убеждая самого себя. – Без нас они смогут устраивать там оргии, или что там устраивает нынче молодежь для веселья. Может, нам удастся украсть одного-двух внуков и отправиться с вами в настоящий круиз. – Он поудобнее устроился на шезлонге и, потягивая виски, стал обдумывать пришедшую в голову мысль. – Если в нашем распоряжении будет месяц, куда мы можем сходить на яхте?
– Ну, например, компания, которую мы завтра забираем в Сен-Тропезе – две французские пары, – зафрахтовала яхту всего на три недели, и, если погода улучшится, мы можем проплыть вдоль берегов Испании – зайти в Коста-Брава, в Кадакес, Росас, Барселону, затем уйти к Балеарским островам. Потом мы возвращаемся сюда и забираем английское семейство, которое хочет поехать на юг – это еще на три недели, – на Лигурийское побережье: в Порто-Фино, Порто-Венере, на Эльбу, в Порто-Эрколе, на Корсику, на Сардинию, в Ишию, на Капри…
– Послушать вас, так Ньюпорт становится чем-то вроде Кони-Айленда, капитан, – усмехнулся мистер Гудхарт. – Вы были во всех этих местах?
– Угу.
– И люди вам за это платят?
– Немало таких, что требуют за свои денежки сполна и даже больше, – сказал Томас. – Не все такие, как вы с миссис Гудхарт.
– Возможно, с возрастом человек становится мягче, – медленно произнес Гудхарт. – В некотором отношении. Как вы считаете, я могу еще выпить, капитан?
– Вы же больше не собираетесь сегодня плавать, – сказал Томас и, поднявшись, взял из рук Гудхарта стакан.
– Это было полным идиотизмом, верно? – усмехнулся Гудхарт.
– Да уж, сэр.
Томаса удивило, что Гудхарт так про себя сказал. Он спустился вниз и приготовил еще две порции. Когда он вернулся, Гудхарт лежал, растянувшись в шезлонге, скрестив ноги, и, откинув голову, смотрел на звезды. Он, не меняя позы, взял из рук Томаса стакан.
– Капитан, – сказал он, – я решил себя побаловать. И жену тоже. Я договорюсь с вами прямо сейчас. С первого июня будущего года мы зафрахтуем «Клотильду» на полтора месяца и отправимся на юг во все эти места с красивыми названиями, которые вы перечислили. Я дам вам сегодня аванс. И когда вы скажете, чтоб мы не плавали в штормовом море, мы вас послушаемся. Ну как, по рукам?
– Я-то буду только рад, но…
– Но – что?
– Провести день на «Клотильде», как вы это делаете, – одно дело, съездить на острова… но полтора месяца жить на ней… не знаю. Есть люди, для которых такая жизнь хоть бы что, но для других, привыкших к роскоши…
– Хотите сказать, для испорченных стариков вроде моей жены и меня это недостаточно шикарно, да?
– Ну, просто мне бы не хотелось, чтобы вы чувствовали себя неуютно. «Клотильду» здорово качает в бурном море, и внизу становится душновато, когда мы двигаемся, потому что мы вынуждены задраивать все иллюминаторы, и у нас нет ванн – только души, и…
– Нам это будет только полезно. Слишком легкой была наша жизнь. Это же все глупости, капитан. – Мистер Гудхарт сел в шезлонге. – Вы заставили меня устыдиться. Значит, у вас сложилось мнение, что мы с женой не можем совершить круиз по Средиземному морю на таком славном судне. Господи, меня мороз пробирает при мысли о том, какого мнения о нас люди.
– Люди привыкают жить в тех условиях, в каких они живут, – заметил Томас.
– А вы жили в суровых условиях, да?
– Не в худших, чем многие другие.
– И от этого не стали хуже. Собственно, если бы мой сын стал таким, как вы, я был бы доволен им больше, чем сейчас. Гораздо больше.
– Трудно сказать. – А сам подумал: «Если бы он знал про крест, который был сожжен в День победы в Порт-Филипе, про то, как я ударил отца и украл деньги, чтобы потешиться с замужними дамочками в Элизиуме, если бы знал, как я шантажировал Синклера в Бостоне, какие устраивал драки, и узнал про Куэйлса и его жену в Лас-Вегасе, и про Пэппи, и Терезу, и Фальконетти, он, наверное, не сидел бы тут со стаканом в руке, не вел бы дружеской беседы, не желал бы, чтобы его сын был таким, как я». – Я в своей жизни совершил немало такого, чем вовсе не горжусь, – сказал Томас.