На следующее утро у Рудольфа не было времени позвонить домой. Ровно в девять, как было велено, Брэд пришел со связкой ключей от сейфов в различных далласских банках. Глаза у него были красные, и он выглядел так, словно не спал всю ночь. Оттмен не звонил, хотя Рудольф и Джонни специально ужинали в отеле, чтобы не пропустить его звонка. Рудольф решил, что в студенческом городке все, видимо, прошло гладко и страхи Оттмена были преувеличены.
Рудольф и Джонни вместе с Брэдом сходили к знакомому Джонни юристу. Тот подготовил документ, дававший Джонни право представлять интересы Рудольфа. Джонни должен был остаться в Далласе, чтобы расхлебывать кашу. Затем в сопровождении клерка из конторы юриста в качестве свидетеля они посетили несколько банков и проследили за тем, как Брэд – уже без жемчужных запонок – открывал свои сейфы и вынимал оттуда пачки наличных. Все четверо тщательно пересчитывали пачки, затем клерк выдавал расписку, которую подписывали Рудольф и Джонни, подтверждая, что получили определенную сумму от Брэдфорда Найта, и ставили дату. Клерк затем заверял бумагу, после чего они все поднимались на первый этаж банка и клали деньги на депозит на имя Рудольфа и Джонни; теперь снять деньги с депозита можно было лишь при наличии подписей обоих. Рудольф и Джонни накануне вечером продумали всю эту процедуру, понимая, что отныне все, связанное с Брэдфордом Найтом, может быть подвергнуто тщательной проверке.
Общая сумма – после того как были вынуты деньги из последнего сейфа – составила девяносто три тысячи долларов. Брэд почти точно назвал цифру припрятанного им на черный день. Ни Джонни, ни Рудольф не спрашивали его, откуда деньги. Этим займутся уже другие.
Визит к юристу и поездки по банкам заняли большую часть утра, и Рудольф вынужден был поспешить, чтобы успеть на самолет, вылетавший из Далласа в Вашингтон в полдень.
Выходя из номера с сумкой и маленьким чемоданчиком в руках, Рудольф заметил, что из всей батареи бутылок, стоявших на столе, только кока-кола, которую он пил, и бурбон, часть которого выпил Брэд, были открыты.
Брэд предложил Рудольфу воспользоваться его машиной для поездки в аэропорт.
– Сегодня утром у меня, во всяком случае, еще есть мой «кадиллак». Почему бы тебе не получить удовольствие от поездки?
Но Рудольф отказался и вызвал такси. Уже садясь в машину, он попросил Джонни позвонить его секретарше в Уитби и передать, что он не вернется вечером домой, а заночует в Вашингтоне в отеле «Мейфлауэр».
В самолете он отказался от обеда и двух положенных пассажирам первого класса коктейлей. Достал из портфеля проект сметы и хотел поработать, но не мог сосредоточить внимание на цифрах. Из головы не выходил Брэд – обреченный, опозоренный, банкрот, которого ждет тюрьма. А все из-за чего? Из-за алчной голливудской девки. Мерзко. Брэд сказал, что любит ее и ни о чем не жалеет. Любовь – пятый всадник Апокалипсиса. По крайней мере для людей, которые здесь обитают. Невозможно представить себе, что Брэд испытывает такое сильное чувство. Брэд был человеком – теперь Рудольф убедился в этом, – словно созданным для кабаков и борделей. Возможно, Рудольф давно знал это, но не хотел себе признаться. Почему-то всегда трудно верить, что другие тоже умеют любить. Возможно, его отказ признать то, что Брэд способен любить, не что иное, как высокомерие? Вот он ведь любит Джин, подумал Рудольф, но готов ли он погубить себя ради нее? Нет. Пожалуй, нет. Что же, тогда, значит, он легковеснее, чем этот болтливый потный человек в нелепой голубой рубашке? И не он ли виноват в том, что для его друга пришел этот черный день и впереди его ждет еще много таких дней? Разве он не обрек Брэда на такую судьбу, когда в день свадьбы на ступеньках загородного клуба убил его шанс получить место у Колдервуда? А когда из чувства вины вкладывал деньги в бизнес Брэда, неужели действительно не знал, что когда-нибудь Брэд отомстит ему – отомстит по-своему, путем обмана? И не хотел ли он, чтобы это случилось и он мог порвать с Брэдом, который не поверил ему насчет Вирджинии? А еще больше Рудольфа будоражила мысль, что, уступи он Вирджинии Колдервуд и переспи с ней, она, наверное, не вышла бы замуж за Брэда и тем самым не лишила бы его помощи друзей! Ведь он действительно долгие годы помогал Брэду – сначала вытащил на восток и пристроил на работу, которую десятки людей могли бы выполнять лучше его, а потом старательно его натаскивал, так что по крайней мере Брэду казалось, что он может занять в компании ведущее место. Когда морально простительно перестать помогать другу? Никогда?