Конечно, было бы проще, сославшись на свою занятость в Уитби, отправить Джонни Хита одного в Даллас улаживать это дело. Джонни тоже был другом Брэда и шафером на его свадьбе, но их отношения никогда не были такими, как между Рудольфом и Брэдом. Брэду больнее было отвечать в лицо Рудольфу. Право же, Рудольфу ничего не стоило сослаться на работу в Уитби и послать в Даллас одного Джонни. Откровенно говоря, у него мелькнула такая мысль, но он отверг ее как трусливую. Он отправился в Даллас, чтобы сохранить уважение к себе. Уважение к себе? Но быть может, это тщеславие? Быть может, постоянная удача притупила его чувства, сделала его самодовольным, уверенным в собственной непогрешимости?
Когда Брэда окончательно признают банкротом, решил Рудольф, надо будет как-то его поддержать. Может, тайком посылать ему пять тысяч в год? Так, чтобы на эти деньги не наложили лапу ни кредиторы Брэда, ни правительство. Но можно ли этими деньгами – а Брэду они будут нужны позарез, и он будет не в силах от них отказаться, – покрыть цену боли и унижения, которые испытает Брэд, принимая деньги от человека, отвернувшегося от него в трудную минуту?
Засветилось табло «Пристегните ремни». Самолет начал снижаться. Рудольф сложил бумаги в портфель, вздохнул и пристегнул ремень.
В отеле «Мейфлауэр» его ожидала телефонограмма от секретаря с просьбой срочно позвонить в Уитби.
Рудольф поднялся к себе в номер, где никто не потрудился поставить спиртное, и позвонил к себе на работу. Он звонил два раза, но линия была занята, и он решил было вначале связаться с одним сенатором, который скорее всего сумел бы помочь ему оградить Билли от опасностей, грозящих нынче солдату США. Такие вещи по телефону не делают, и он надеялся договориться с сенатором о встрече за обедом на другой день, а потом дневным самолетом улететь в Нью-Йорк.
Однако после третьей попытки ему наконец удалось дозвониться до своего секретаря.
– Извините, господин мэр, – устало сказал Уолтер, – но мне кажется, вам лучше вернуться сюда немедленно. Вчера, после того как я уже ушел домой, началось бог знает что. Я узнал об этом только сегодня утром, иначе постарался бы связаться с вами раньше.
– В чем дело? Что произошло? – нетерпеливо спросил Рудольф.
– Все так запутано. Я не уверен, что смогу восстановить последовательность событий. В общем, когда Оттмен приехал в общежитие, студенты забаррикадировали вход и не пустили его. Дорлэкер пытался убедить Оттмена отозвать полицейских, но тот отказался. Когда же полицейские снова попытались войти, студенты начали швырять в них чем попало. Оттмену угодили в глаз. Говорят, ничего серьезного, но он сейчас в больнице, и полиция временно отступила. Потом другие студенты организовали массовую демонстрацию… перед вашим домом. Я только вернулся оттуда. Газон перед домом в ужасном состоянии. Миссис Джордах дали успокоительное и…
– Остальное расскажете, когда я буду в Уитби. Я вылетаю первым же самолетом.
– Я так и думал, что вы это сделаете, – сказал Уолтер, – и уже позволил себе послать Скэнлона с вашей машиной. Он будет ждать вас в аэропорту Ла-Гуардиа.
Рудольф схватил свои пожитки, быстро спустился в вестибюль и расплатился за гостиницу. Военной карьере Билли Эббота придется немного подождать.
Толстый Скэнлон, разговаривая, сипел и задыхался. Он все еще работал в полиции, хотя ему было уже почти шестьдесят и его вот-вот должны были отправить на пенсию. Он страдал ревматизмом, и то, что его определили шофером к Рудольфу, было поистине милосердием.
В качестве наглядного примера экономии Рудольф продал казенную машину, принадлежавшую городу, и ездил на своей.
– Если бы мне пришлось все начинать сначала, – задыхаясь, сказал Скэнлон, – клянусь, я ни за что не пошел бы служить в полицию города, где есть студенты или чернозадые.
– Скэнлон, ради Бога! – одернул его Рудольф. Он с первого дня безуспешно пытался выправить лексикон Скэнлона. Рудольф сидел на переднем сиденье рядом со старым полицейским, который вел машину так медленно, что это действовало на нервы. Но Скэнлон бы обиделся, если бы Рудольф сам сел за руль.
– Я серьезно, сэр, – сказал Скэнлон. – Они просто дикари, звери и закон уважают не больше, чем стая гиен. А над полицией и вообще смеются. Конечно, не мое дело вам указывать, но на вашем месте я обратился бы прямо к губернатору и попросил прислать войска…