– Там сухо, – сказал Уэсли, поднявшись на палубу.
– Старушка «Клотильда» у нас крепкая, – сказал Томас. Тут он заметил стаканы в руках Рудольфа и Гретхен. – Что, продолжаем праздновать?
– Всего по глотку, – ответил Рудольф.
Томас кивнул.
– Уэсли, – повернулся он к сыну, – становись за штурвал. Мы возвращаемся в Антиб. На одном двигателе.
Рудольф догадывался, что Томас предпочел бы встать за штурвал сам, но ему хочется, чтобы Уэсли не чувствовал себя виноватым в случившемся.
– Ну, ребята, – сказал Томас после того, как Уэсли включил мотор и медленно развернул «Клотильду», – боюсь, Портофино нам не видать.
– Не переживай за нас, – сказал Рудольф. – Позаботься о судне.
– Сегодня мы ничего не можем сделать. А завтра утром наденем маски, нырнем и посмотрим, в чем там дело. Если все обстоит так, как я думаю, придется ставить новый винт и, возможно, новый вал и вытаскивать яхту на сушу. Я мог бы дойти на ней до Вильфранша, но ремонт обойдется дешевле в антибских доках.
– Ну и прекрасно, – сказала Джин. – Нам всем нравится Антиб.
– Какая ты милая, – сказал Томас. – А теперь почему бы нам не сесть за стол и не поужинать?
Они шли со скоростью всего четыре узла в час, и, когда прибыли в Антиб, порт был безмолвен и погружен в темноту. Никто не приветствовал их гудками и не бросал в воду цветы.
Тихий, но настойчивый стук вторгся в его сон, и, просыпаясь, Томас подумал: «Это Пэппи пришел». Он открыл глаза и увидел, что лежит у себя в каюте, а рядом спит Кейт. Он приделал к койке откидную половину, которую раскладывал, когда они ложились спать, и откидывал днем, чтобы было легче передвигаться по маленькой каюте.
Стук продолжался.
– Кто там? – спросил он шепотом, боясь разбудить Кейт.
– Это я, – прошептал голос за дверью. – Пинки Кимболл.
– Сейчас.
Не зажигая света, Томас оделся. Кейт, уставшая за день, крепко спала.
Босиком, в брюках и свитере, Томас осторожно открыл дверь и вышел в коридор, где его ждал Пинки. От Кимболла разило перегаром, но в коридоре было слишком темно, и Том не мог определить, насколько Пинки пьян. Он повел его наверх, мимо каюты, где спали Дуайер и Уэсли, в рубку. Там он взглянул на часы. Четверть третьего.
– Какого черта тебе надо? – раздраженно спросил Томас.
– Я только что из Канна, – сипло сказал Пинки.
– Ну и что? Ты всегда будишь людей, возвращаясь из Канна?
– Ты, приятель, лучше меня послушай. Я в Канне видел твою невестку.
– Ты пьян, Пинки, – брезгливо сказал Томас. – Иди проспись.
– Она в розовых брюках. Чего бы я стал говорить зря? Не настолько я пьян, чтобы не узнать женщину, которую видел целый день. Я еще удивился, подошел к ней, говорю: «А я думал, вы уже на полпути к Портофино». А она говорит: «Нет, ни в какое Портофино мы не добрались, у нас была авария, и нам чертовски хорошо в Антибском порту».
– Она не могла сказать «чертовски хорошо», – заметил Томас, отказываясь верить, что Джин сейчас не у себя в каюте на «Клотильде», а где-то далеко.
– Это я так, для смака, – сказал Пинки. – Но я ее видел.
– А где именно в Канне? – Томасу приходилось сдерживать себя и говорить тихо, чтобы не разбудить остальных.
– В одном заведении со стриптизом, называется «Розовая дверь». Это на улице Бивуак Наполеона. Она сидела в баре с одним громилой. То ли югослав, то ли кто еще. В общем, в габардиновом костюме. Я его и раньше видал в этих краях. Он сутенер. Отсидел срок.
– Черт! Она была пьяная?
– В стельку. Я предложил отвезти ее в Антиб, но она сказала: «Когда надо будет, этот джентльмен довезет меня до дома».
– Подожди здесь. – Томас спустился вниз и прошел через салон в коридор, мимо кают Гретхен и Инид. Оттуда не доносилось ни звука. Когда он приоткрыл дверь в большую каюту, то в щель увидел, что Рудольф спит в пижаме на широкой кровати один.
Томас тихонько закрыл дверь и вернулся к Пинки.
– Ты действительно видел ее.
– Что ты собираешься делать? – спросил Пинки.
– Поеду и привезу ее.
– Хочешь, я поеду с тобой? Там одни головорезы.
– Нет, не надо, – отрицательно покачал головой Томас. От Пинки и в трезвом состоянии было мало толку, а в пьяном тем более. – Спасибо. Иди спать. Увидимся утром. – Пинки начал протестовать, но Том, легонько подталкивая его к сходням, сказал: – Иди, иди, ложись.
Проследив за тем, как Пинки, пошатываясь, спустился на набережную и пошел к «Веге», он ощупал карманы. В бумажнике было немного мелочи. Затем он вернулся в свою каюту, пройдя на цыпочках мимо каюты, где спали Дуайер и Уэсли. И, дотронувшись до плеча Кейт, разбудил ее.