Джордах захлопнул за ними дверь и обернулся к Томасу:
– Достукался, подлец? Ну подожди, я научу тебя уму-разуму.
Прихрамывая, он подошел к сыну и замахнулся кулаком. Удар пришелся Томасу по макушке. Он пошатнулся, но тут же инстинктивно сделал выпад и правой рукой молниеносно нанес отцу сильнейший удар в висок. Аксель покачнулся, выставил вперед руки, но не упал. Он с изумлением смотрел на сына, голубые глаза которого горели лютой ненавистью. Затем Томас улыбнулся и опустил руки.
– Ну давай, бей, – презрительно сказал Томас. – Сыночек больше не ударит своего храброго папочку.
Джордах размахнулся и ударил его еще раз. Левая щека у Томаса вздулась и побагровела, но он продолжал улыбаться.
Аксель уронил руки. Этот удар был символическим, и только. «Бессмысленно, – подумал он как в тумане. – Ох, сыновья…»
– Ладно, – сказал он. – Кончено. Рудольф посадит тебя на автобус в Графтон. Оттуда ты первым же поездом отправишься в Олбани. Там ты пересядешь и поедешь в Огайо к моему брату. Я позвоню ему, и он будет тебя ждать. Поедешь без вещей. Я не хочу, чтобы тебя видели с чемоданом.
Они вышли из булочной. Томас заморгал, ослепленный солнцем.
– Подожди здесь. Я скажу Рудольфу, чтобы он спустился. У меня нет ни малейшего желания устраивать тебе прощание с матерью. – Джордах запер дверь булочной и проковылял в дом.
Только когда отец ушел, Томас осторожно ощупал распухшую челюсть.
Через десять минут Аксель вернулся вместе с Рудольфом, который нес зеленоватый, в полоску, пиджак от единственного костюма Томаса, купленного два года назад. Костюм был ему уже мал. Томас не мог в нем свободно двигаться, а руки торчали из коротких рукавов.
Рудольф с изумлением взглянул на вздувшуюся щеку брата. У отца был больной вид, смуглое лицо приобрело тускло-зеленый оттенок, веки припухли. И это всего лишь после одного удара, подумал Томас.
– Рудольф знает, что надо делать, – сказал Аксель. – Я дал ему денег. Он купит тебе билет до Кливленда. Вот адрес твоего дяди. – Он протянул Томасу клочок бумаги.
«Я перешел в другую категорию, рангом выше, – подумал Томас. – У меня теперь на случай беды есть дядя. Зовите меня Тинкер».
– А теперь уходи, – сказал Джордах. – И держи язык за зубами.
Мальчики вышли из дома. Джордах смотрел им вслед, чувствуя, как пульсирует висок, куда ударил Томас, и видя все точно в тумане. Его сыновья шагали расплывающимися пятнами по залитой солнцем пустой трущобной улице, один – повыше и постройнее, в хороших серых фланелевых брюках и синем пиджаке, другой – почти такой же высокий, но шире в плечах – казался еще совсем мальчишкой в слишком тесном для него пиджаке. Когда сыновья исчезли за углом, Джордах повернулся и пошел в противоположном направлении – к реке. Этот день он должен провести в одиночестве. Брату он позвонит позже. Его брат и жена – полнейшие недотепы, они без звука примут рождественскую открытку, единственное свидетельство того, что двое мужчин, родившихся давно и в одном и том же доме в Кельне, а ныне живущие в разных частях Америки, – в самом деле братья. Джордах так и слышал, как брат говорит своей толстухе жене с неистребимым немецким акцентом: «Ну что тут можно поделать? Кровь – она ведь гуще воды».
– Что произошло, черт возьми? – спросил Рудольф, как только они завернули за угол.
– Ничего, – сказал Томас.
– Он тебя ударил. Ты бы видел, на кого ты сейчас похож.
– Да, это был потрясающий удар, – с издевкой заметил Томас. – Он у нас первый претендент на титул чемпиона.
– Когда он поднялся наверх, у него был совсем больной вид.
– Я разочек ему врезал. – Томас ухмыльнулся, вспоминая недавнее происшествие.
– Ты ударил его?
– А почему бы и нет? Для чего вообще существуют отцы?
– Господи! И после этого ты еще жив?
– Как видишь, – сказал Томас.
– Теперь понятно, почему он хочет от тебя отделаться, – покачал головой Рудольф. Он был зол на брата: из-за него сорвалось свидание с Джули. Ему хотелось пройти мимо ее дома – потребовалось бы сделать совсем небольшой крюк, но отец сказал, что Томас должен немедленно покинуть город и так, чтобы никто об этом не знал. – Что все-таки с тобой случилось?
– Ничего, просто я нормальный американский мальчишка с горячей кровью и пылким воображением, – сказал Томас.
– Нет, видно, ты действительно устроил заваруху, если уж отец раскошелился на пятьдесят долларов. Раз он достал из кармана пятьдесят зелененьких, значит, произошло нечто грандиозное.
– Я попался на шпионаже в пользу японцев, – спокойно произнес Томас.